Я нахмурилась. К чему была такая срочность, если теперь тянуть и ходить вокруг да около?
— Речь о магическом патентном праве? — нетерпеливо уточнила на всякий случай.
— О нем, — папа кивнул. — В том числе. Область узкоспециальная, но я не решился обращаться с этим к юристу, даже семейному… сама понимаешь, это вызвало бы вопросы.
Несомненно. Вот поэтому я и попросила разобраться именно папу. Сама я никогда не могла вникнуть в хитросплетения юридических терминов и канцелярских формулировок, которые, как часто выясняется, вывернуть можно как угодно. У меня мозги устроены иначе. В магических знаках и формулах все ясно и кристально понятно. Гипотезу можно подтвердить или опровергнуть. Уравнение — решить. Утверждение может быть истинным или ложным. Все просто и не поддается двойным и тройным толкованиям.
Папа, конечно, тоже не законник. Но он много лет управлял всеми делами семейных предприятий. Сам, не доверяя никаким управляющим. И немало поднаторел во всем этом крючкотворстве. Если и есть на свете человек, способный разобраться в вопросе и которому в то же время я могу безоговорочно доверять, — это папа.
— Скажи мне, — слова он как будто выдавливал из себя, — прошлый наш разговор… он ведь был не в первый раз? В своей второй жизни — ты тоже рассказала мне о том, что произошло?
— Да, — я вздохнула. — Но, знаешь, если честно… я тогда не готова была выслушивать какие-либо советы. Просто отмахивалась от них. Я… считала, что вообще не должна жить. Хотела… наказать себя.
— Ясно, — папа помрачнел еще больше. — А… какие-то свои записи ты мне не передавала? Рабочие записи?
— Что? — я моргнула. Папа же не может предположить, что… — Нет. Разумеется, нет. С чего бы?
— Хорошо, — он задумался, но хмурая складка между бровей так и не разгладилась. — Можешь попытаться вспомнить, что и как именно ты мне тогда рассказывала?
Я пожала плечами. В общем-то, то же самое — за вычетом второй попытки.
Хотя…
Я прикрыла глаза.
Нет. Не совсем.
Я рассказывала, как воспринимала произошедшее сама. И все тогда казалось вполне однозначным.
Я действительно погрузилась в свою работу с головой — и была счастлива этим. И, наверное… в какой-то момент заигралась. Я видела, как все меняется вокруг — и понимала, что это во многом именно моя заслуга. Я чувствовала себя… почти всесильной. Это я меняла мир! И почти не оглядывалась назад, предпочитая не вспоминать ошибки, сделанные в начале пути.
Но с чего началась «черная паутина», я все-таки знала точно.
Это случилось на самом деле на одном из начальных этапов исследований.