Щелканье рычажков неожиданно прекратилось, Бертрам громко сообщил:

— Передача завершена.

Магистр крикнул через ширму второму механику:

— Гарольд, зачитайте, что вам удалось принять!

— Славься в веках, Праматерь Янмэй Милосердная, — механик Гарольд прочел слова, списанные с барабана машины.

Семинарист ахнул.

— Скажите нам, господин, эти ли слова вы написали по моей просьбе?

— Да, магистр… Но как это возможно⁈

Магистр схватил записку со стола Бертрама и провозгласил:

— «Славься в веках, Праматерь Янмэй Милосердная»! Эту фразу написал наш любезный гость, Бертрам передал ее при помощи искры с первой машины на вторую, где Гарольд принял и прочел слова. Как видите, все передано и воспроизведено в полной точности!

Зрители силились осознать произошедшее, но мало кто преуспел в этих потугах. Хаос, воцарившийся в мозгах публики, вполне отражали реплики, что посыпались из зала.

— Колдовство какое-то!

— Как оно работает?

— Это что же, записка перенеслась через сцену?..

— Одна машина читает слова, а вторая пишет?

— Искра может читать и писать! Потрясающе!

— Нет, точно колдовство!

— А может ваша машина нарисовать рисунок?

Магистр терпеливо принялся пояснять.

Нет, колдовство тут совершенно не при чем, машина использует силу искры — ту же, что освещает соборы, закачивает воду в водонапорные башни, приводит в движение рельсовые поезда. Записка на дощечке никуда не переносилась — вот она, на столе у Бертрама. Машина ничего не читала, записку прочел механик, а не машина, и, двигая рычаги, он как бы… эээ… объяснил машине содержание записки, перевел ее на «искровый язык». Слова «искрового языка» поступили по проводам во вторую машину, и она…

— Слова по проводам? Это как?

— Внутри проводов слышно звуки?..

Чтобы публике стало понятнее, магистр пригласил всех желающих осмотреть машины поближе. Не теряя времени, Мира выбежала первой, за нею образовалась очередь.

— Миледи, не напишете ли свое имя?

Машина урчала, как затаившийся в пещере хищник. Мира не без опаски приблизилась к ней, неловко нацарапала мелом на дощечке: «Глория», и принялась следить за действиями механика Бертрама. Тот взял у нее записку и поглядел на деревянную таблицу, привязанную к одному из цилиндров машины. Там были выписаны все буквы алфавита, а также цифры. Против каждой буквы стоял ряд стрелочек, часть указывали вверх, часть — вниз. Положения рычажков — вот оно что! Каждой букве и цифре отвечал свой рисунок из рычажков, механик воспроизводил его, и тем самым пересказывал машине текст записки!

Бертрам добрался до буквы «о», переведя все рычаги, кроме последнего, в верхнее положение. Мира бросилась через сцену к другой машине и прилипла взглядом к барабану. Перед ним — теперь девушка рассмотрела это — висела на пруте квадратная рамочка, крохотное оконце. Когда барабан вращался, буквы, выгравированные на нем, проходили за окошком. Он остановился, в просвете оконца показалась «о». Механик мелом добавил эту букву к «Г» и «л», записанным на его дощечке. Барабан крутанулся вновь, подведя тонкую печатную «р» под оконце. Прут был слегка погнутым, рамка краем задевала соседнюю букву.