Вход в опочивальню Ладушки и дверь в гостевую горницу располагались друг напротив друга. Ростиславу с Заряной надлежало попрощаться да разойтись в разные стороны, но они медлили. Впервые за долгий день они остались наедине. Тишина казалось неправильной, хотелось чем-то наполнить её, как иссохшее русло – водой.

– Почему ты разделил годы жизни пополам, хотя мог забрать себе всё? – не удержалась от вопроса девица.

– И что это была бы за жизнь?

– Длинная, богатая и счастливая, полагаю.

Ростислав покачал головой:

– Невозможно быть счастливым, отняв чужое счастье.

– Силу мою ты отнял без колебаний. А с ней и мою прежнюю жизнь.

– Разве ты не чувствуешь себя живой?

Заряна задумалась. Как раз сейчас, измотанная долгим странствием и угрозой смерти, она ощущала себя уставшей, но наполненной жизнью. Колдовство иссякло, сила, что теперь струилась по ней, была иного рода: новые чувства, прозрения и воспоминания. Не дождавшись ответа на первый вопрос, княжич задал следующий:

– Богиня дала тебе возможность вернуть прежнюю жизнь, но ты выбрала иной путь. Ты тоже разделила жизнь между мной и тобой. Почему?

– Как ты сам сказал: мы не боги, чтобы дарить или отнимать жизнь.

Произнеся это, Заряна замолкла. Она не стала добавлять, что простила княжича и сдалась воле чувств, которые вскружили ей голову с первой встречи, но это можно было уловить и без слов. Морана послала им обоим видения через подводное зеркало льда, и они знали, как истинно относятся друг к другу.

– Признай, что всё-таки влюбилась в меня, – с улыбкой поддразнил Ростислав.

– Как и ты в меня, – не осталась она в долгу.

– А я и не отрицал этого.

От низкого, приглушённого до шёпота голоса по коже побежали мурашки. Шуба неожиданно отяжелела, хотелось сбросить её, чтобы избавиться от странного жара, который вспыхнул в груди и теперь разливался по телу. В тесном коридоре возле лестницы, где стояли Заряна с Ростиславом, было воздух сгустился так, что они едва дышали. Окон здесь не было, лишь тусклый свет проникал сюда с первого этажа, играя желтоватыми отблесками лучины на деревянных стенах. Казалось, они одни – а мира вокруг не существует. Как не существует ничего, кроме влекущих друг к другу чувств. Потому, когда Ростислав склонился над Заряной, она без раздумий подалась навстречу, соединяя уста. Поцелуй вышел трепетным, будто они впервые были вместе.

Чувства вскружились внутри разноцветным вихрем, подобно осеннему листопаду, подхваченному ветром. Заряна хваталась за них, запоминая каждое мгновение и позволяя уносить себя всё дальше. Пучина любви затягивала. Ростислав углубил поцелуй, дыхание стало тяжелее. Тела неосознанно прижались, впитывая тепло друг друга.