Ростислав отстранился от Заряны лишь на миг. Он тяжело дышал, тело налилось жаждой, однако взгляд оставался серьёзным. Его ладони не отрывались от девичьего тела, но не пересекая незримой черты, за которой начнётся бесповоротная близость.

– Ты ведь понимаешь, что мне скоро придётся уехать? – предупредил княжич.

– Как и мне, – кивнула девица.

Она понимала, к чему он ведёт: они не останутся вместе. За Туманкой их пути разойдутся, но Заряна желала по-особенному запечатлеть в памяти момент их расставания. Она не думала, пожалеет об этом или нет, просто хотела быть с княжичем столько, сколько им отмерили боги и обстоятельства.

В этой горнице больше не осталось места для слов. Воздух искрился от чувств. Они обнажались, как оттаявшая по весне река, расцветали вместе с первыми подснежниками и нагревались вместе с лучами весеннего солнца. Поцелуи становились глубже, а прикосновения – всё ненасытнее.

Ростислав избавил их обоих от остатков одежды. Горячо и трепетно было касаться друг друга. Обнажённые тела соединились. Лёд, сковывающий души, треснул, увлекая в бездонную пучину любви. Ощущения были непривычны Заряне, но им на смену быстро пришла сладостная истома. Она обволакивала тело, отяжеляя его, точно разомлевшее под палящим солнцем. Девица откинулась на подушки, судорожно сжимая пальцами простынь, и позволила княжичу верховодить ею: пусть накрывает её собой, как волна озера, накатывающая на раскалённый песок. С каждым резким движением он рассыпал поцелуи по её телу, с каждым медленным – нашёптывал сладкие речи. Заряна впитывала исходящий от него жар и сама неистово разгоралась. Тишину весенней ночи наполнили тихие стоны, а тепло их близости казалось могущественней самого масленичного костра. Простынь сминалась под их сплетёнными телами. Заряна прижималась к Ростиславу, ощущая его каждой клеточкой и снаружи, и внутри. Влажные пряди волос спадали по плечам, ресницы касались его щеки. Под закрытыми веками вспыхивали калейдоскопы образов. Девица уткнулась в шею княжича, вместе с горячим дыханием пряча там стоны наслаждения.

А в следующий миг разум и вовсе покинул её. Вместо него пришло нечто необъятное, неописуемое, что заставило тело зайтись дрожью от удовольствия. Заряна не в силах была ни говорить, ни двигаться. Она лишь вжалась в княжича, а затем, ослабев, рухнула на простыни. Ростислав не отпускал её из объятий, пока не растворился в той же истоме.

***

Заряна долго нежилась подле княжича. Его прикосновения отдавали весенним теплом, словно впервые после хмурой зимы выходит солнце, природа оживает, а сердце щемит от необъяснимой радости. Ростислав умел одаривать лаской и доводить до изнеможения. С ним рядом было хорошо, но к рассвету Заряна всё же тихонько ускользнула в соседнюю горницу, где для неё была приготовлена постель. Не хотелось, чтобы их застали вместе.