Когда день сменился вечером, пришлось заночевать прямо в ледяной пустыне. Всадники набрели на перелесок и устроились на широких ветвях, укутавшись в тяжёлые шкуры. Ворон осел на соседнем дереве. Княжич обещал, что до северного племени, которое знает дорогу к Моране, всего день-два пути, но и следующую ночь всадникам пришлось провести среди снегов. Лишь к утру третьего дня они увидели очертания стылого леса.

– Не мерещится ли? – вздохнула порядком утомлённая Заряна.

Каждая клеточка тела ныла от долгой езды, непривычной позы и неудобного сна на ветвях. Она натянула платок так, что он прикрывал почти всё лицо, кроме зелёных глаз, и всё равно было видно, как она хмурится. Даже Ростислав на время оставил шутки да подковырки и в кои то веки был серьёзен.

– Стылый лес, – подтвердил он, всматриваясь в серую даль. – Олени знают, куда везут нас.

Острые верхушки деревьев, чьей кроной были снег, лёд и иней, подпирали облака. Лес плотным забором растянулся вдоль снежной равнины, не было видно ни конца, ни края. Только самые суровые люди осмелились бы обосноваться в его соседстве – таких и искали путники. Племя кочевало вдоль леса, и одним лишь богам было ведомо, где они могли осесть в ту пору. Княжичу не пришлось раздавать указания, олени сами свернули на невидимую тропу, тянущуюся вдоль опушки. Путь продолжился.

На пятый день безжизненный пейзаж изменился. По левую руку всё так же восставал дымчато-сизый лес, от которого веяло чем-то потусторонним; по правую – лежало безжизненное поле, навек занесённое снегом. Зато впереди показались странные постройки, похожие на холмы, из вершин которых тянулся дым. Разглядела Заряна и людей, и оленей. В груди тут же потеплело: вот оно, искомое племя! Ворон сорвался вперёд, чтобы разведать обстановку, а вернувшись, огласил окрестности привычным карканьем – тревоги в его голосе не было.

Путников приметили быстро. Им навстречу выслали двоих коренастых мужчин, видно, местных воинов. Когда те приблизились, Ростислав спешился и в знак добрых намерений протянул дары: несколько мелких драгоценных камней. Воины окинули взглядом его и Заряну. Путников было всего двое, оружия при них не имелось, если не считать припрятанные за поясом ножи и меч, который княжич сразу воткнул в снег, показывая, что не будет им пользоваться. Они выглядели измотанными и безобидными. Воины коротко переговорили друг с другом, приняли дары и, кивнув, жестом пригласили чужаков следовать в поселение.

Хоть усталость брала своё и душа жаждала просто добраться до огня, погреться да поспать, Заряна во все глаза рассматривала деревню. Всё здесь казалось чудны м. Вместо привычных деревянных срубов или каменных домов жители племени ютились в чу мах – конусообразных постройках, плотно укрытых шкурами. Вместо лошадей они разводили оленей, а вместо шубеек и расписных платков носили шкуры и меховые шапки, некоторые даже с рогами! Даже лица у них были необычными: приплюснутыми и широконосыми, Заряна прежде таких не видывала. Она вертела головой и замечала, что не только она, но и местные с любопытством разглядывают её и княжича. Они были в диковинку друг для друга.