Всю дорогу я пыталась связаться со Скар или Вороном. Каждый раз, когда попытка проваливалась, черная дыра в моей груди расширялась, поглощая все мысли и загоняя меня в состояние полной паники.
Единственная причина, по которой я до сих пор не сошла с ума, это то, что я отказываюсь даже допустить мысль, что Ястреб ранен.
Черный ореол кружится у меня в голове, пока я, задыхаясь, вбегаю в дом. Мои волосы и одежда в полном беспорядке. Я сама в беспорядке.
Всю дорогу я сдерживала назревающий нервный срыв, но теперь само прикосновение воздуха к моей коже кажется густым туманом.
— Скар! — кричу я. — Ворон!
— Воу. — Скучающий голос Скар раздается у меня за спиной. — Меньше двух часов. Впечатляет.
Я разворачиваюсь и выхватываю нож из ножен под платьем. В следующую секунду я уже держу Скар в захвате и приставляю нож к ее горлу.
— Где, черт возьми, он?! Не играй со мной в игры, или я перережу тебе глотку.
Она закатывает глаза, даже когда струйка крови стекает по ее шее на воротник пастельно-розовой футболки.
Наверху слышатся шаги. Я фиксирую Скар и тянусь за пистолетом. Держу нож у горла Скар, а пистолет направляю на… Ворона.
Он засовывает обе руки в карманы брюк.
— Ты проиграла, психопатка.
Скар фыркает:
— Плевать.
Оба они совершенно невозмутимы перед оружием или тем фактом, что я могу покончить с их жизнями в секунду.
— Ястреб жив, Туман. — Ворон указывает большим пальцем себе за спину. — Хотя нам пришлось ввести ему успокоительное, чтобы он не сбежал обратно в Англию.
Мои ноги подкашиваются, и я чуть не падаю. Моя стальная хватка вокруг Скар ослабевает, и она отталкивает меня. Спина сильно ударяется о стену, но мне плевать.
Ястреб жив.
Я снова могу дышать.
Я сужаю глаза, глядя на Скар, которая изучает свой французский маникюр.
— Но ты сказала, что у него жар.
Элоиза присоединяется к Ворону, и они оба спускаются по лестнице. Она виновато улыбается мне.
— Это отчасти была моя идея. Прости, но… — она тычет Ворона в бок, и тот стонет. — Этот осел и Скар были уверены, что ты наслаждаешься тем, что причиняешь Ястребу боль, поэтому я предложила это, чтобы доказать, что они неправы.
Я бегу вверх по лестнице, не говоря ни слова. А что, если они лгут? Что, если Ястреб уже мертв, а они просто разыгрывают меня в своей больной игре?
В тот момент, когда я распахиваю дверь, я замираю. Его крупное тело кажется огромным на кровати, а грудь размеренно поднимается и опускается. Мои ноги отказывают, и я опускаюсь на корточки, прислонившись спиной к дверному проему.
Глаза наполняются слезами, и я подавляю крик.