Впереди новоявленную правительницу ждала долгая и кропотливая работа по восстановлению и переустройству города, по взятию кардинально нового политического курса. Как капитан корабля, попавшего в бурю, Луцилла должна была удержать в руках рвущийся штурвал, принуждая почти погибшее судно совершить внезапный резкий разворот и двигаться в обратном направлении.

Рука ее была достаточно тверда для этого.

* * *

Едва вернувшись во дворец в Ледуме, лорд Эдвард почувствовал присутствие чужака.

Минувшая трудная ночь, за которую так и не довелось сомкнуть глаз, изрядно утомила правителя. Энергозатратные телепортации на значительные расстояния, серьезное расходование ресурса на ликвидацию лорда Доминика, нервотрепка с участием заклятых союзников оборотней – все это давало о себе знать. Тем не менее результат был хорош. Удалось успешно испытать бомбы, взять ситуацию в Ламиуме под контроль, быстро восстановить и стабилизировать магическое поле. К тому же новая леди Луцилла подтвердила сюзеренитет Ледума.

Все ожидания правителя оправдались наилучшим образом, и в эту минуту он хотел только одного – отдыха, чтобы восстановить силы. Однако посторонний в Северной опочивальне, предназначенной специально и исключительно для покойного сна, сильно осложнял воплощение планов в жизнь.

– Видят боги, ничего не меняется в Ледуме, – чуть укоризненно раздалось в тишине спальной комнаты, едва лорд Эдвард переступил порог. – Этот город будто застрял вне времени. Те же долгие дожди, те же сырые холодные ветры… И ты развлекаешься все так же гнусно и кроваво, Эдвард.

Голос звучал словно бы отовсюду, так что источник сложно было определить сразу. Голос поглощал тишину, накрывал с головою, как большая волна накрывает пловца – и тянет на дно обмякшее тяжелое тело.

– Неужели никто до сих пор не обеспокоен твоими, мягко выражаясь, бесчеловечными забавами? – Чистый голос с легкостью мог принадлежать ребенку, но в то же время слова и манера речи были чересчур церемонны даже для взрослого. Но это был знакомый, слишком знакомый голос, чтобы теряться в догадках. – Или человечность не к лицу августейшему правителю Ледума, который перестал относить себя к смертным? Люди, ох, люди… Достаточно какой-то пары-тройки сотен лет жизни, как вас уже поражает гордыня… впрочем, должен заметить, в твоем случае она поразила плод еще в утробе матери.

Лорд Эдвард молчал, устало прислонившись к двери, которую только что плотно прикрыл за собой, и голос, не дождавшись ответа, продолжил:

– Однако твой азарт завораживает меня, как и прежде. Так движения умелого факира завораживают кобру. С какой беспечной легкостью лорд-защитник покидает город почти на десять часов! Дерзкий план, но вполне в твоем духе. Совершенно безрассудно – и бесподобно. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет игристое.