Номинально всей полнотой законодательной власти в Аманите обладал городской Сенат, а судебной – городской Суд. Однако советники и судьи высших рангов по удивительному стечению обстоятельств происходили из Первого дома, а потому политика их была неизменно согласованной и лояльной своему главе. Дом Аманидов уверенно царствовал вот уже почти четыре сотни лет, утвердив в столице устойчивую власть, и ничто не предвещало конца его спокойного правления. Именно Аманиды первыми достигли такого безоговорочного могущества, что титул лорда-защитника города, прежде назначаемого Сенатом в зависимости от реальных заслуг и доблестей, стал наследственным и теперь официально принадлежал их дому.
Чиновники и бюрократы Первого дома безоговорочно управляли Аманитой.
Терпеливо ожидающий высочайшего внимания человек низко поклонился и замер, также выдерживая необходимую паузу. Оба аристократа прекрасно знали регламент аудиенции. Лорд Октавиан Севир чинно опустился в кресло, с особой тщательностью поправил рукава торжественных церемониальных одежд цветов глицинии, которые носил как глава Первого дома, бросил краткий взгляд на темно-красные геральдические розы в пышном золоте мантии, которые носил как лорд-защитник Аманиты, и, не поворачивая головы, сухо произнес:
– Правитель имеет некоторое время, чтобы выслушать вас, советник Лукреций Севир.
Перед ним стоял не кто иной, как родной брат, к тому же старший, унаследовавший имя правящего отца. По всем действующим законам именно он должен был унаследовать престол. Однако, едва вступив в совершеннолетие, Лукреций совершил поступок, который шокировал и на долгие годы взбаламутил подобное топкому болоту общество Аманиты. Некоторые находили его проявлением необыкновенной мудрости и дальновидности, большинство же – явным признаком слабохарактерности или даже потери рассудка.
Приобретя возможность распоряжаться своим словом, Лукреций по собственной воле отказался от любых прав на престол – для себя и потомков, – чем вызвал сильнейшее недовольство и разочарование старого лорда Лукреция. До конца жизни отец так и не простил этого вероломного отречения и даже на смертном одре не проронил ни слова, унеся глубокую обиду в иной мир.
По праву рождения Лукреций занимал положение советника первого, самого высокого ранга, но, будучи по долгу службы в курсе всех событий, обычно не принимал активного участия в политической жизни столицы. Бывший инфант теперь жил уединенно в своем небольшом домене и крайне редко появлялся при дворе. А потому его внезапный визит и просьба об аудиенции стали для лорда Октавиана полной неожиданностью.