Но все же он не отказал.

– Если мой лорд окажет такую великую милость, – почтительно начал Лукреций, – я надеялся обсудить приближающуюся официальную церемонию вступления в права верховного лорда Бреонии, которая не проводилась по всем правилам уже целое столетие, а также дипломатическую переписку с Ледумом по этому вопросу, грозящую Аманите определенными сложностями. Позволено ли мне продолжить?

– Продолжайте.

Лорд Октавиан помрачнел и сдвинул брови, припомнив последнее послание из Ледума, которое он в припадке буйной ярости собственноручно разорвал на мелкие кусочки, а потом сжег. Магическое боевое пламя, знаменитое пламя красных корундов «голубиной крови», было визитной карточкой фамильной магии Севиров.

Да разве возможно стерпеть такое? Правитель Ледума попросту издевается над ним, смеется над всеми ими, дипломатами, политиками, аристократами. Он игнорирует правила и нормы приличия. Лорд Эдвард даже не снизошел до того, чтобы подписать письмо: официальный документ скрепляли витиеватая подпись, вензель и сургучная печать недавно назначенного премьера. И это вместо дорогостоящей металлической печати самого правителя… Какая неприкрытая насмешка! Лорд Октавиан задохнулся от гнева, припомнив изысканный аромат, который сохранила гербовая бумага, – аромат писавшей его лощеной, надушенной мускусом и лимонной вербеной руки.

Нет никаких сомнений: лорд Эдвард намеренно желает раззадорить их и привести в бешенство – и, надо сказать, он весьма преуспел. Поведение правителя Ледума вот уже многие годы до крайности раздражало многих. Царящий в его владениях разврат и невозможное падение нравов не укладывались ни в какие рамки! Само существование греховного города ставило черное пятно на всю цивилизованную Бреонию.

Решительно, рано или поздно этому нужно положить конец.

Сам лорд Октавиан, как и полагалось человеку его положения, являл собою безукоризненный идеал семьянина, пример для подражания каждого подданного. Он был помолвлен со своей дражайшей супругой практически с самого момента ее появления на свет, а восемь лет назад они заключили официальный союз, самый громкий и пышный брак последнего десятилетия.

Это был традиционный для дома Аманидов династический альянс. Когда пришло время выбирать спутницу жизни для будущего лорда, собрался полный совет, включавший старейших и влиятельнейших представителей старших семей Первого дома. Множество родственников не один день ломали голову над судьбой правителя и, как следствие, всей Бреонии, определяя наиболее достойную кандидатуру. Наконец по благородству происхождения и чистоте крови они выбрали его собственную племянницу, новорожденную Альбию Лукрецию Севиру, которая была младше на пятнадцать лет.