Себастьян и прежде слыхал о секретных разработках Инквизиции, направленных сугубо на борьбу с нелюдями, но сегодняшняя широкомасштабная демонстрация превосходила все мыслимые ожидания. Судя по всему, для чистокровного человека парящая в воздухе желтая дрянь была совершенно безвредна, а вот для остальных, которых в Ледуме немало…
Частицы ярко-желтой пыли, повсюду разносимые ветром, оседали на коже, волосах, со вдохом проникали в легкие, а с кислородом – прямиком в кровь. Они прилипали уже и к одежде Себастьяна, к широкополой шляпе, к потертому плащу. Концентрация яда была высока – защитные минералы накопили его достаточно и больше не могли нейтрализовать. Перед глазами повисла пелена.
Для Искаженных доза оказывалась смертельной уже после пары-тройки циклов дыхания. А какие последствия, черт подери, ждут его самого? Уже сейчас все особые способности, характерные для старшей расы сильфов, были недоступны. Лишившись их, Себастьян чувствовал себя так, будто оглох на одно ухо и ослеп на один глаз.
А дальше, сомневаться не приходилось, будет только хуже!
Утренний воздух стал мутен и непрозрачен от крутящейся в нем золотистой взвеси, бесстыдно лезущей в глаза, нос, рот, уши… за шиворот и даже под рубаху. Себастьян все еще пытался спастись бегством, но то были слабые попытки. Он ощущал, будто безнадежно теряет что-то… фундаментальные ощущения времени и пространства, реальности и вымысла, материи и энергии, причин и следствий. Движения замедлялись, тело делалось тяжелее с каждым шагом. Сам смысл происходящего, казалось, ускользает с каждым шагом: проклятая отрава взяла и его.
Густое марево, в которое обратился этот подлый, похожий на лабиринт стеклянный город, утягивало куда-то вглубь, заставляя закрыть глаза и покорно опрокинуться в подступающее, как прилив, небытие. Но Себастьян из последних сил сопротивлялся, не переставая бежать – или плестись? – куда-то, куда вело внутреннее чутье. Эмоций, мыслей совсем не осталось, все закончилось; только чистая воля и упрямство подлинного бойца двигали его вперед.
Бесстыдно смеясь тысячами знакомых голосов, город-мираж кружился в колдовской пляске, путая следы и сбивая с толку, а может, это просто кружилась от отравы его бедная голова. Соображать в таком состоянии было трудно, но одно не вызывало сомнений: чтобы выжить, нужно вырваться за пределы воздействия токсичного порошка.
Учитывая невиданный размах проведенной операции, это однозначно означало – вырваться за пределы Ледума!
Непростая задача, черт побери.
На улицах меж тем происходила непередаваемая суматоха.