Севилла, конечно, не слышала голоса, но что-то подспудно заставило ее насторожиться. Как беззащитный пугливый зверек, она остановилась и растерянно покрутила головой, но, кажется, это не помогло. Лорд Эдвард и сам едва заметно пошатнулся от позабытого ощущения ментального контакта.

В маленьком зале царила совершеннейшая, осязаемая тишина, которую можно было резать ножом, но в ней густо звучал медный колокол, плыл недоступный слуху смертных звон.

Дракон говорил с ними.

* * *

Устройство оборонительных башен таково, что выйти из города, возникни у кого-нибудь из жителей такое противоестественное желание, можно беспрепятственно – а вот вернуться обратно тем же путем уже никак.

Восемь сторожевых башен создавали вокруг Ледума плотный энергетический барьер, который, для более экономного расходования ресурсов, был непроницаем только с одной стороны.

По договоренности с лордом-защитником правом свободного входа обладали одни инквизиторы, причем возможность эту обеспечивала им личная серебряная фибула. О таком нюансе мало кто знал, но для пущей безопасности фибулу освящали заранее в огненной купели святой службы. Магическое пламя оставляло уникальный информационный оттиск, который и служил пропуском. Он сохранялся на металле не более трех суток, что, конечно, не исключало полностью возможность незаконного проникновения, но приближало ее к нулю.

Миновав линию магической защиты, которая легко угадывалась не только по переменам окружающего пейзажа, но и по внутреннему ощущению, похожему на легкий удар электрическим током, Себастьян перевел дух и вздохнул с облегчением. Видимых причин этому, по правде говоря, не было, однако вне городских стен стало как-то спокойнее. Здесь нет господ и слуг, нет высокорожденных аристократов и простолюдинов, и жизнь зависит не от чьей-то авторитетной воли или прихоти, а исключительно от собственных способностей.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась полоса черной земли, траурным кольцом опоясывающая город. Ненависть лорда Эдварда к природе, а может, простая осторожность, была столь велика, что долгие годы землю вокруг полиса выжигали магическим белым огнем, вытравливая из нее всякую жизнь. Растения сопротивлялись упорно, цепляясь корнями за границы своего мира, заполоняя пепелища новыми сочными ростками, но в конце концов вынуждены были отступить.

Так образовалась неформальная пограничная зона, бесплодная нейтральная земля.

Территория эта также была сплошь застроена, но не домами и даже не промышленными объектами. Здесь, на открытой местности, хищными спицами устремлялись вверх вышки ветряных станций, которые, казалось, царапали когтями лопастей само небо. Неприятный, низкочастотный звук их вращения резал слух задолго до того, как сами они показывались впереди. Чем выше скорость, тем громче становился вой, монотонный, однообразный, доводящий до сумасшествия.