И внутри меня что-то дрогнуло. Та самая стена, которую я строила годами, дала трещину. Тонкую, едва заметную. Но она была.

— Мне пора, — сказала я одними губами. Потому что если бы я сказала это громче, мой голос бы сорвался.

Он кивнул.

— Я вызову тебе такси.

— Не надо. Я сама.

— Тогда… — он помолчал. — Спасибо, что пришла.

Я развернулась и пошла прочь. Каблуки стучали по мокрому граниту, снег залеплял лицо, и я не оборачивалась. Но спиной я чувствовала его взгляд. Он смотрел мне вслед. Я знала это. Я всегда знала, когда он смотрит.

Снег таял на лице, смешиваясь с тем, что я отказывалась называть слезами.

В квартире Арсения пахло уютом. Он зажёг камин — настоящий, дровяной, — и сидел в кресле с книгой, когда я вошла. Глаза у меня были красные, нос распух, но я уже не пыталась это скрыть. Внутри была пустота. Такая звонкая, что я боялась пошевелиться, чтобы не разбить её вдребезги.

— Как прошло? — спросил он, откладывая книгу. В его голосе не было ревности. Только ровное, почти профессиональное любопытство. Словно он спрашивал, как прошла встреча с клиентом.

— Он достал кольцо.

Арсений поднял брови. Ни гнева, ни удивления. Просто вежливый интерес.

— И что ты сказала?

— Что замужем. Что он опоздал.

— А он?

— Сказал, что подождёт. Каждый вторник. На набережной. В шесть вечера.

Арсений помолчал. Взял книгу, но не открыл — просто вертел её в руках, глядя в камин. Я ждала, что он скажет что-то резкое. Что напомнит о нашем контракте, о выгоде. Но он молчал.

Я ушла в свою комнату и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Оставшись одна, я села на кровать. В комнате было темно, только свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на стене длинную полосу. Внутри бурлило, кипело, разрывалось на части. Я не могла выкинуть из головы его лицо. Не когда он стоял у парапета, — это я уже прокрутила в памяти раз сто. А когда он доставал кольцо. И ещё раньше — когда стоял передо мной на колене в луже.

Я открыла телефон. Галерея. Фотографии. Я знала, что их почти не осталось. Я удалила большую часть в ту ночь, когда ушла, стирая его из жизни вместе с контактами и файлами. Но что-то уцелело. Нет, не уцелело — я спрятала. В самой дальней папке, под грудой рабочих скриншотов. Знала, что они там. И боялась открыть.

Палец замер над экраном. Надо ли? Зачем я это делаю? Чтобы сделать себе ещё больнее?

Я всё равно открыла.

Вот мы на корпоративе — он стоит у сцены с бокалом, я рядом, на полшага позади, как всегда. Но его голова чуть повёрнута ко мне, и в кадре застыло то самое движение губ: он что-то говорит мне. И не про бизнес, потому что лицо у него другое. Мягче. Я помню этот вечер. Я тогда подумала:«Сейчас скажет» . Но он не сказал.