Теперь я стоял здесь, и внутри было горячо. Налито до краёв. Её присутствием. Её смехом. Тем, как она смотрела на драконов. Как молчала, когда я говорил о нас. Как её пальцы переплетались с моими, когда мы шли по аллее.

Я подошёл к кофемашине — встроенной, итальянской, с двойным бойлером и дисплеем на пяти языках. Разобрался за пять минут. Когда-то она учила меня выбирать кофе, а теперь я сам умел варить эспрессо. Двойной. Без сахара. Вспомнил, что в мини-баре стоял миндальный сироп — маленькая бутылочка с золотистой жидкостью. Добавил каплю. Поставил чашку на блюдце и вынес на балкон.

Пекин лежал внизу — тёплый, живой, светящийся. Воздух был морозным, но ветра не было, и пар от кофе поднимался ровным столбом. Она вышла из душа и появилась в дверях балкона — в моей рубашке, белой, той самой, что была на мне во время совещания. Рубашка доходила ей до середины бедра, ворот расстёгнут на две пуговицы, влажные волосы тёмными прядями прилипали к ключицам. От неё пахло гелем для душа — свежим, цитрусовым — и чем-то ещё: тёплым, сонным, родным.

Я смотрел на неё — и не мог надышаться. Горло сдавило.

— Что? — она поймала мой взгляд, чуть улыбнулась.

— Ничего, — я покачал головой. — Просто ты… красивая. Невыносимо красивая.

Она вышла на балкон, облокотилась на перила, взяла чашку из моих рук. Сделала глоток. И замерла.

— Ты добавил сироп.

— Миндальный, — сказал я.

— Я люблю миндальный.

— Я знаю.

Она поставила чашку на перила. Обернулась, обхватила меня руками, уткнулась носом в мою шею, и я почувствовал, как её губы коснулись моей кожи. Медленно. Благодарно. Без спешки. Я обнял её в ответ, прижал к себе — сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовал каждую линию её тела, её дыхание, её тепло. Она пахла домом. Моим домом.

— Глеб, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я никогда не думала, что такое возможно.

— Что именно?

— Чтобы меня выбирали. По-настоящему. Каждый день. Снова и снова.

У меня сжало горло. Я провёл рукой по её влажным волосам, заправил прядь за ухо, коснулся мочки, где сверкал сапфир.

— Я не выбираю каждый день, — я задержал дыхание. — Я выбрал однажды. И теперь просто живу с этим.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза. В её взгляде было что-то такое, от чего я забыл, как дышать.

— Я хочу попросить тебя кое о чём, — сказал я.

— О чём?

— Возьми несколько выходных. На следующей неделе.

— Зачем?

Я помолчал. Не потому, что сомневался. А потому что момент был слишком большим, чтобы просто бросить слова в воздух.

— Чтобы разослать приглашения. На свадьбу. Твоим близким, друзьям. Всем, кого ты хочешь видеть.