— М-да, — выронил Джо.
Все верно, план разумен. Войско, отягощенное обозами, ползет слишком медленно, такими темпами кайров не настичь. А шаваны быстры и рвутся в бой — граф и применил их рвение. Но Джоакин об этом не был осведомлен, и Мартин тоже, судя по гримасе. Даже обидно: разве не мы двое — самые верные клинки графа? Почему же он скрыл от нас план?
— Странно другое, — сказал Оливер Голд, — в нашем арьергарде стоят закатники и беломорцы под общим началом лорда Рихарда.
— Ничего странного, — сказал Джоакин, довольный, что хоть это он понимает. — Где-то в лесах рыщут медведи Крейга Нортвуда. Рихард прикрывает нас на случай внезапного удара.
— Все верно, да только нынешним вечером граф переместил две роты закатников в центр и велел стеречь нашу пленницу. Более того, моя рота получила такой же приказ. И теперь, друзья, я пребываю в недоумении: нужны ли три роты, чтобы охранять одну девицу?
Мартин хмыкнул:
— Да никого не нужно. Ей хорошо в моей своре, бежать и не думает.
А Джоакин спросил:
— Так вы, капитан Оливер, пришли поделиться недоумением? Хотите обжаловать графский приказ? Я этого не одобряю.
— Отнюдь, сир Джоакин. Уж я-то знаю, как важно исполнение приказов. Есть у меня приятель — майор Тойстоун. Однажды он ослушался приарха Галларда и пошел не туда, куда был послан. В результате Тойстоун спас приарха — однако был разжалован и с позором проведен перед строем. Приказ, господа, это святое слово Праотцов, только из уст командира.
Джоакин угрюмо хлебнул ханти.
— Капитан, у меня тоже были приятели, которые кончили плохо. Мы станем тут сидеть до утра и травить байки, или скажете прямо: зачем пожаловали?
— Скажу, сир, коль прямота так дорога вам. Я пришел узнать, не было ли странностей в поведении пленницы? Не предвещает ли что-либо ее побег?
Путь от Уэймара до Лисьего Дола Иона София Джессика проделала в собачьей клетке, водруженной на телегу. Ее видели все, от крестьянина до бургомистра. Граф выставлял ее напоказ, как свидетельство своей силы и доброты. Иона предала мужа, но осталась жива и здорова — что это, как не милосердие? Любимая дочь Ориджина едет в клетке, и вся армия Первой Зимы ничего не может сделать. Что это, как не сила графа Шейланда?
Представление выходило на славу, потому Иону берегли. Над клеткой установили крышу от дождя, для спасения в холодные ночи пленнице выдали одеяло и подстилку. Собачью, конечно. Сдохла сука из своры лорда Мартина, хозяин пустил ее имущество в дело. Кормили пленницу костями. Это тоже придумал Мартин: она волчица, пускай жрет соответственно. Джоакин воспротивился было: клетка нужна для безопасности, но чтобы леди глодала сырые кости — это уж слишком! Как тут граф увидел трапезу супруги и умилился: «Проголодалась, душенька моя!» Погладил ее по голове, собственной рукой придержал косточку, чтобы жене удобней было грызть. С тех пор Иона делила рацион с собачьей сворой.