— Интересная у вас компания, товарищ Чума — сухо заметил он. — Прошу за мной.

Мы двинулись за полковником сквозь живой коридор из вооруженных солдат. В их глазах читалась дикая смесь из страха и любопытства. Пули, так и оставшиеся лежать на снегу мертвыми свинцовыми каплями, были немым свидетельством всей нереальности происходящего. Такой «простой» и реальный мир менялся буквально на их глазах.

Массивная дубовая дверь Сената поглотила нас, отсекая вой ветра и давящую тишину площади. Внутри было тепло после промозглого ночного ветра, пахло воском и старым деревом. По мраморным коридорам мы шли под аккомпанемент гулкого эха наших шагов и цепкого, неотрывного взгляда полковника, шедшего позади.

Нас провели в некую служебную комнату — казенную, с голыми стенами, столом и несколькими стульями. Больше здесь ничего не было.

— Ждите здесь, — бросил наш сопровождающий. — Никуда не выходить. О вас уже доложили руководству.

Дверь закрылась, и мы услышали снаружи щелчок замка. Мы были в ловушке, но уже не под дулом орудий, а в каменном мешке. Но сейчас меня таким образом уже не удержать — я могу открыть портал в любое место, даже в кабинет самого товарища Сталина. Только не буду этого делать. По крайней мере, пока…

Фрау Шмидт со вздохом опустилась на стул, все еще не выпуская свой смятый букет из рук. Ваня прислонился к стене спиной и устало провел рукой по лицу.

— Ну, товарищи, кажись добрались, — выдохнул он, — живыми…

— Тихо, — попросил я.

Все замерли, прислушиваясь к звукам за дверью. Но снаружи ничего не было слышно. Прошло еще несколько десятков томительных минут. Наконец, за дверью послышались шаги. Ключ щелкнул в замке, и дверь открылась. В проеме стоял наш полковник, рядом с ним — еще человек с жестким лицом и умными глазами за стеклами пенсне. Его внимательный взгляд методично обошел всех нас.

— Здравия желаю, товарищ нарком! — выдохнул я, узнав Лаврентия Павловича.

Ваня отлип от стены и, встав по стойке смирно, тоже поприветствовал товарища Берию, как и Шульц, подскочивший со стула.

Лаврентий Павлович сместился в сторону, и я заметил третью фигуру, стоявшую позади них с полковником в сумраке коридора. Невысокая, плотная, с неизменной трубкой в руке.

— Товарищ Чума, к вам… — Произнёс полковник, но его перебил спокойный голос с легким кавказским акцентом:

— Спасибо, полковник! Идите — мы разбэрёмся бэз вас.

И пока полковник пятился за дверь, Берия, сверкнув круглыми линзами пенсне, шагнул вперед. Его тонкие губы тронула едва заметная улыбка:

— Не ожидали мы вас товарищ Чума, вот так — с фейерверком…