Как ни странно, но доспехи Метатрон проигнорировал, несмотря на свое появление в стане «извечного врага». Однако, смятение, написанное на его прекрасном ангельском лице, объяснило всё Люциферу лучше любых слов — Писарь Божий просто так отчаянно спешил, что забыл облачиться в доспех.

Люцифер с достоинством выпрямился на троне, мгновенно позабыв про хандру, только что мучающую Владыку Ада. Холод камня вдруг отступил, сменившись знакомым жаром. Огненные жилы в янтаре снова ожили, и их пульсация теперь билась в унисон с внезапно закипевшей кровью в жилах Падшего.

— Метатрон, — голос Люцифера прозвучал низко и глухо, — ты совсем уже охренел? Явиться в сердце Ада во всем ангельском блеске — вершина тупости!

Метатрон не ответил сразу. Его пронзительный взгляд, лишенный привычного для небожителей высокомерия, судорожно скользнул по стенам с фресками, по отползающим теням, по самому Люциферу, словно архангел не сумел сходу придумать ответ на неприкрытое оскорбление. Воздух трещал от напряжения двух противоположных «метафизических» начал, шипел и исходил призрачными клубами дыма там, где Свет сталкивался с Тьмой.

— Твои оскорбления сейчас неуместны, Самаэль! — наконец выдавил Метатрон. — Наш идеально выстроенный Порядок вот-вот полетит в Тартарары!

Люцифер медленно, с преувеличенной театральностью, поднял бровь. Он почти наслаждался этим визитом и напрочь потерянным видом сияющего архангела.

— Серьёзно? В Тартарары? И что же произошло, о великий страж Божественного Порядка? Потерял голос или перо сломалось?

— Оставь свои дурацкие шутки! — В голосе Метатрона уже явно слышалось отчаяние. Он сделал шаг вперед, к трону Люцифера, и Свет вокруг него вспыхнул ярче, заставив тени под потолком взвыть и сжаться в комок. — Скоро мы все сдохнем — окончательно и бесповоротно!

Слова повисли в воздухе, густом от противоборствующих сил. Багровые руны на колоннах помертвели окончательно, и даже огненные жилы в троне замерли, будто прислушиваясь. Беспокойство на лице Метатрона было настолько неподдельным, и так чуждо обычной его невозмутимости, что насмешливая ухмылка нехотя сползла с губ Люцифера.

— Всё настолько печально и непоправимо?

Он выдержал паузу, а его янтарные глаза хищно прищурились, изучая странное поведение архангела.

— Всё пропало! Всё пропало! — запричитал Метатрон. — Мы все умрём! Армагеддон уже запущен! А я жить хочу!

— Подумаешь, умрем… — Флегматично пожал плечами Люцифер. — Я давно уже низвергнут, и давно уже пребываю в самой жопе жопы этого мира — в Аду! — И он дико захохотал, заставив архангела вздрогнуть. — Мне ли бояться конца? Для меня он станет лишь избавлением.