Моя гребаная невнимательность обернулась против всей страны. Я создал щит, а враг выковал из него меч. И теперь этот меч был направлен в сердце моей Родины. Я должен был найти способ срочно это исправить. Но как уничтожить то, что было создано, чтобы выстоять против самих Небес? И еще я знал, что времени на чистые эксперименты у нас уже не было. Фронт трещал по швам под натиском мертвых немецких полчищ.

И тут меня осенило — я вспомнил не о щите, а о мече. О самом страшном и разрушительном оружии, которое только может представить себе человеческий разум. О том, что не шло ни в какое сравнение с ангельским воинством, ибо было сильнее их. Я вспомнил о Гневе Господнем.

Настоящий Гнев был отнюдь не потоком Благодати, а всесокрушающим ураганом, апокалиптическим огнем, выжигающим саму «душу» творения. Если защитные руны «от ангелов» могли блокировать немилосердную энергию Небес, то что они смогут противопоставить настоящей ярости уничтожения?

Ничего. Абсолютно ничего. Это был единственный ответ. Но чтобы быть уверенным, нужно применить его… План был безумен и отчаянно прост. Нужно было не защищаться, а нанести удар, призвать настоящую Божественную Кару. От которой не должно было существовать никакой защиты.

Но страшило меня не это, а последствия от применения этого чудовищного оружия, рядом с которым даже ядерная бомба не шла ни в какое сравнение. Там, где бушевал Гнев, ничего не будет расти долгие годы, а то и столетия — сама земля умирала под его губительной силой. А ведь это наша земля…

Но я, всё-таки, решил применить это оружие на том участке фронта, где ситуация стала совершенно катастрофической, где колонны некротов уже прорывали нашу оборону, угрожая окружением и гибелью целым армиям. С этим я и пошел к Верховному. Я ожидал всего, особенно после того, что необдуманно совершил… Или не совершил…

Сталин, выслушав мой сбивчивый, но четкий доклад, молча закурил трубку и прошелся по кабинету.

— Товарищ Чума, — наконец произнес он, и его голос не дрогнул. — Все ми совэршаем ошибки… Но ми же и стараемся их исправить. Если ваше… оружие… может остановить врага, вы обязаны его применить. Нэмедленно! А с последствиями ми будэм справляться вмэсте со всэм нашим народом. И ми справимся!

Он не стал вдаваться в детали. Его согласие было равносильно приказу: остановить врага любой ценой. Даже ценой применения этого страшного оружия. Но была еще одна проблема — Гнев Господень был оружием чудовищной мощи, но и энергию он требовал соответствующую.

В прошлый раз, когда я его применил, пришлось образовать сигиллу — «ведьмовской магический круг», использующий суммарные силы всех «ведьм», включённых в него. Но на данный момент никого из одарённых с большим потенциалом у меня под рукой не было. Единственный, кто остался в строю ведьмаков — Том Бомбадил, но магии в его резерве тоже практически не было.