Чума с отстранённым любопытством посмотрел на поверженного брата.

— Прими с честью своё предназначение, брат…

Профессор Левин, наблюдавший за этим актом абсолютного подчинения, замер, будто загипнотизированный. Его учёный ум, жаждавший разгадать природу этой силы, в этот миг столкнулся с чем-то, что не поддавалось никаким формулам. Он видел не просто мощь — он видел Иерархию, незыблемый Закон Мироздания, против которого бессилен даже «бог войны».

Пламенеющий взор Войны потух, сменившись отчаянием. Он был повержен, унижен, и главное — он был в панике. Приказ Первого жёг его изнутри, и любое сопротивление было невозможно. Но инстинкт самосохранения, древний и животный, оказался сильнее приказа стоять на месте.

С оглушительным яростным рёвом, в котором смешались боль, стыд и бессильная злоба, Раздор в последнем порыве воли рванулся прочь. Он не побежал — он будто провалился сквозь само пространство.

Пол под ним вздыбился, бетон растрескался, и из трещины брызнули клубы едкого дыма и теней. Он рухнул в эту внезапно образовавшуюся бездну, исчезая из поля зрения, но не прежде, чем его стальная длань метнулась к Левину.

Профессор даже вскрикнуть не успел. Цепкая хватка Раздора схватила его за плечо и рванула немца за собой в образовавшуюся расселину. Через мгновение и Война, и его пленник исчезли. Трещина на полу с шумом схлопнулась, оставив после себя лишь обугленный след.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением оборудования и плеском жидкости в огромных колбах, которые чудом уцелели после встряски, устроенной в лаборатории Вторым Всадником. Чума стоял неподвижно, глядя на пустое место. На его лице не было ни гнева, ни разочарования. Лишь лёгкая тень усталого презрения.

Затем он обернулся. Его нечеловеческий взгляд упал на Ваню, приготовившемуся к любой неожиданности. Потом он «посмотрел»… на меня.

«Я возвращаю тебе контроль над телом. — Голос в моей голове прозвучал тихо и бесстрастно. — Я всегда держу данное слово. Но помни, еще ничего не кончено».

И тут же я почувствовал, как древнее сознание Всадника отступает, утекая в самые дальние уголки моей души. Моё тело снова стало моим. Ослепительный Венец погас, растворился в воздухе. Я снова был просто человеком (ну, не таким уж и простым, если по чести), стоящим посреди кошмарной лаборатории.

Я покачнулся, и Ваня мгновенно оказался рядом, подхватив меня под руку.

— Это ты, командир? — хрипло уточнил он.

— Похоже, что да… — Выдохнул я, потирая виски. В голове гудело.

Мы молча посмотрели вокруг, на ряды пульсирующих колб. Теперь, когда адреналин схлынул, до нас дошёл весь ужас этого места. Десятки, сотни людей, наших людей, превращённые в сырьё для безумных экспериментов. Мы пошли между рядами, всматриваясь в искажённые лица.