Он замолчал, и Остер хрипло продолжил, «баюкая» раненную руку:

— Чертов Вилигут… Едва только заварушка началась, этот ублюдок сразу понял, что мы по его душу… Играючи положил половину нашего отряда, — нервно дернув щекой, продолжил он, — пули его не брали, скользкий как угорь. Магия какая-то, нежить, шары огненные швырял, людей в пыль обращал. Мы его окружили, но он вырвался и растворился в ночи. Вы бы не успели — слишком быстро всё произошло.

Я опустился на стул, чувствуя горечь поражения на губах. Да, нас переиграли. Ваня рядом с хрустом сжал кулаки.

— Левин тоже сумел уйти, — выдохнул я. — Вернее, ему помогли. Но его проклятую лабораторию мы уничтожили. Никто больше там не будет издеваться над людьми.

Бек кивнул, выдыхая дым к потолку.

— Это хорошо, но они устроятся где-то еще…

— Для этого нужно время, герр Бек, — ответил я. — К тому моменту мы еще что-нибудь придумаем. А сейчас вам нужно срочно уходить, пока и за вами не началась охота.

— Согласен, — кивнул генерал, бросив окурок на пол. — Сейчас мои люди соберут всех павших и раненных, и мы уходим. Скоро сюда сбегутся все службы имперской безопасности и гестапо. Связь будем держать, как и прежде — через Шульца. — Мне не терпится узнать, с чем вам пришлось столкнуться там…

— Хорошо, — качнул я головой, — нам нечего скрывать от союзников в этой борьбе.

Бек тяжело поднялся, поправил китель.

— Держитесь, руссише фройнде. Этот ад только начинается, — он бросил на нас усталый, но твёрдый взгляд. — А вас, герр Вебер, — он повернулся ко мне, — я прошу об одном: когда найдёте Левина, не упустите его во второй раз.

— Можете не сомневаться, герр Бек, — заверил я его, — во второй раз ему не удастся провернуть этот финт ушами.

Немец хмуро улыбнулся, оценив мою нехитрую шутку, отдал честь и вышел вместе с Остером на улицу. Мы с Ваней тоже не стали задерживаться и вышли следом на опустевшую дорогу. Городские обыватели при звуках перестрелки попрятались. Воздух гудел от тишины, нарушаемой лишь треском догорающих останков института и приглушёнными стонами раненных, которых бойцы генерал-полковника, споро загружали в машины.

Мы свернули в переулок, стараясь побыстрее убраться с места недавнего побоища. В заранее оговоренном месте нас уже ждал Шульц в своем стареньком «Опеле». Едва мы запрыгнули в салон, машина понеслась по вымершим берлинским улицам, запутывая следы.

Спустя минут пятнадцать езды по городским заснеженным задворкам Шульц наконец нарушил молчание, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида:

— Расскажете, как вам удалось выжить? От института одни головешки остались, а вы целёхоньки…