Ваня хрипло рассмеялся — нервное напряжение потихоньку отпускало:

— А что рассказывать, герр Шульц? Обычный рабочий день русского истребителя чудовищ. Ну, и немного везения. Куда без него?

— Охотно верю, — фыркнул Шульц, оценив юмор. Он ловко объехал груду битого кирпича, лежавшего чуть не по центру узкой дроги. — Особенно про «везение». Видел я, как вас выносили. Полуживых… Они действительно так сильны, товарищи?

Он смолк, и в салоне снова повисло напряжённое молчание. Я смотрел на проплывающие мимо тёмные силуэты домов и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Не от страха, нет. От осознания того, что Шульц прав: не будь во мне Чумы, еще неизвестно, чем бы закончилось наше противостояние.

— Они действительно сильны, — тихо ответил я.

— И на их стороне двое Всадников Апокалипсиса — Война и Голод. Нам сегодня действительно повезло, — добавил Ваня.

Шульц присвистнул от удивления:

— Вы сейчас серьёзно?

— А почему вас это удивляет? — спросил я. — Магия, живые мертвецы, святая сила… К этому все уже привыкли. Так что не стоит удивляться и Всадникам.

— А как вы думаете, Бог… Он есть? — задал неожиданный вопрос Шульц.

Вопрос Шульца повис в воздухе. Машина мягко подрагивала на ухабах, снег тихо скрипел под колесами. В салоне пахло табаком, порохом и кровью — запахи прошедшего боя, который мы притащили с собой в салон. И выветрить его быстро, боюсь, не получится.

Я перевел взгляд с темных окон на затылок Шульца. Обычный человек. Не ведьмак, не маг, не наследник древних сил. Обычный простак, который внезапно оказался в мире, где самые темные кошмары из священных книг и сказок стали явью. И таких как он — миллионы по всему миру. И за ними — будущее, если мы — те самые одарённые, которых меньшинство, не позволим разрушить мир всяким уродам.

Ваня фыркнул первым, снова сжимая кулаки.

— Бог? Знаешь, что я скажу тебе, дружище, после всего увиденного? Да он или давно ушел далеко-далеко, или просто от нас отвернулся. Разве мог бы Всевышний допустить такое? — Он махнул рукой в сторону, где за спиной оставалось пекло разрушенного института.

Шульц не ответил, лишь нервно постучал пальцами по рулю. Он ждал именно моего ответа.

— Не знаю, герр Шульц, — честно сказал я. — Я не богослов, и не священник. Но видел я многое, чего лучше бы мне никогда не видеть… И светлую магию, исцеляющую раны, и ту, что разъедает плоть мучительными проклятиями. Не только видел, но и сам применял, уничтожая врагов сотнями и тысячами… Видел мертвых, вставших по воле чужого заклятья. Видел Всадников… Всех разом. Они вполне реальны. Их силу я прочувствовал на своей шкуре. Вернее, в шкуре одного из них мне пришлось побывать.