Я замолчал, ненадолго закрывая глаза. Перед мысленным взором снова встали искаженные яростью лики Войны и Голода, и их леденящая душу древняя мощь.

— Но значит ли это, что есть Тот, кто их послал? Или они — просто еще одна сила в этом безумном мире? Еще один Закон Мироздания? Наследство каких-то иных, забытых эпох, отстоящих от нашего времени на миллионы, а может быть, даже эоны лет[1]? Я не знаю. Я знаю только одно: сейчас, в этот миг, нам не на кого надеяться, кроме себя. Мы должны драться. Потому что если мы не будем — они точно победят. И тогда вопрос о существовании Бога станет неважным. Для мертвых не существует никаких богов. Ну, в том смысле, в каком это понимаем мы.

Шульц медленно кивнул, его глаза в зеркале были серьезны и печальны.

— По-немецки это звучит как «Gott mit uns». «С нами Бог». Эту фразу носят на пряжках немецкие солдаты. И вот что я думаю… — он резко свернул за угол, уходя от далекого звука сирены. — Может, Бог и есть. Но на Бога надейся, а сам не плошай! А значит, сражаться за собственный мир должны мы сами.

— Именно так, — согласился я. — И мы это делаем, а всё остальное — от Лукавого. Кстати, а с этим персонажем мне тоже доводилось встречаться. Он тоже вполне себе реально существует.

— Я понял, — произнёс Шульц, — Бог, если он есть, явно не на стороне тех, кто вырезает целые деревни ради тёмных ритуалов. Возможно, он просто не вмешивается, а наблюдает — он же дал нам свободу выбора. Так что нам самим разбираться со своим адом.

Машина резко затормозила, и нас занесло, бросив вбок. Шульц ругнулся под нос, срочно скрываясь от внезапно выехавшего со двора грузовика, груженного солдатами. Нам повезло — не заметили, и старый «Опель» ловко юркнул в узкий проход между домами, забитый снегом и тенями.

— Чёрт, чуть не попались, — прошептал Шульц, вытирая ладонью вспотевший лоб. — Скоро патрули гестапо возьмут всё в кольцо. Но мы, вроде бы, успели выскочить из него.

Ваня мрачно наблюдал из подворотни за удаляющимся грузовиком.

— Интересно, они тоже думают, что с ними Бог? — проворчал он. — Или они просто уверены, что сами боги?

Я молчал, вспоминая безумные глаза Левина, его одержимость властью над жизнью и смертью. Эти люди не молятся Богу — для них Его просто не существует.

— Они думают, что переписывают Законы Мироздания, — наконец сказал я. — Но это не делает их богами. Это делает их хуже диких зверей. Потому что зверь просто следует своей природе. А они… они выбрали это путь сознательно.

Шульц кивнул, всё так же глядя в зеркало.

— И нам, наверное, надо быть теми, кто напомнит им, что они даже не люди, а нелюди. Которым нет места на нашей общей земле.