— Прости… Рома… — выдохнул профессор, и его сразу же охватила волна жгучего стыда.

Метатрон замер на мгновение, оценивая полученную от учёного информацию.

— Это он! — наконец громыхнул архангел. — Но он не похож на простого смертного — даже от его остаточных эманаций разит древней хтонью. Кто он?

— Че… человек… — чуть слышно прошептал Трефилов, все его попытки сопротивления этому ледяному взору не выдерживали даже мгновения. — Просто… одарённый…

Второй ангел, остающийся для профессора безымянным, медленно повернулся к порталу, который всё ещё зиял за их спинами ослепительной белизной.

— Обычному смертному, даже измененному скверной, такое не под силу! — констатировал он. — Я чувствую бесовской отголосок сил былых кумиров. Это явно их происки. Неужели они опять решили бросить нам вызов?

Метатрон снова наклонился к профессору. Его лицо, совершенное и ужасное одновременно, выражало теперь не только презрение, но и некую холодную решимость.

— Если решили — они будут уничтожены! А этот механизм осквернения Благодати…

Он не закончил фразу. Просто поднял руку, и ладонь его вспыхнула ослепительным, невыносимым для глаз светом. Бажен Вячеславович вскрикнул от боли, закрывая лицо руками. Но это ему не помогло — он почувствовал, как по ладоням струится кровь, текущая из глаз вперемешку со слезами, и потерял сознание.

Раздался оглушительный грохот, и сокрушительная волна энергии прокатилась по лаборатории. Стеллажи с приборами рухнули, стекла и лампы лопнули, выбросив в воздух миллионы осколков. Машина Трефилова, дело всей его жизни, взорвалась в фейерверке искр, расплавленного металла и клубящегося дыма.

Бажен Вячеславович уже не видел, как две сияющие фигуры шагнули назад в слепящую бездну портала. Проход схлопнулся за ними с громким звуком, оставив после себя лишь густой запах озона, ладана и ванили.

Он очнулся в густых клубах дыма, перемешанного с едкой пылью, израненный, среди обломков своей лаборатории. Каждый вдох обжигал легкие, но физическая боль была размытой и далекой, как гул в ушах, сквозь который всё ещё пробивался «медный» голос Метатрона. Глас архангела мог стать приговором его друзьям, и без того рискующие жизнью в самом логове врага:

— Они будут уничтожены!

Он почувствовал, как кто-то настойчиво тормошит его за плечо, пытаясь перевернуть. Профессор застонал, пытаясь разлепить губы, залитые подсыхающей кровью.

— Воды… — хрипло прошептал он.

Ему что-то поднесли к губам. Он с жадностью глотнул, и холодная влага ненадолго прояснила сознание. Он не мог разобрать, кто это был — перед горевшими огнем глазами мельтешили лишь смутные тени в дыму. Сотрудники госбезопасности из охраны объекта и свои же силовики-энергетики. Все они метались, кричали, их голоса доносились как будто из-под толстого слоя воды, либо ваты. Да и он сам был словно весь набит этой ватой.