Лайам наклонился к моему уху, и я ощутила, как его дыхание шевелит пряди волос.
— Давай я попробую ее подманить, — прошептал он. — У меня есть один козырь в рукаве.
— Какой? — прошептала я в ответ. — Свое раздутое обаяние?
— А ты считаешь меня обаятельным? — он повернул голову и посмотрел на меня в упор. Даже в этом полумраке я разглядела, как в его серых, грозовых глазах заплясали чертики. Он смотрел с такой искренней, мальчишеской радостью, будто я только что объявила его победителем Турнира Стихий.
— Я считаю тебя невыносимым, — парировала я, скрещивая руки на груди, хотя поза для ловли невидимой кошки была абсолютно неподходящей. — Но кошке, возможно, понравится. Вы с ней родственные души. У вас, на удивление, много общего.
— Например? — протянул он, явно забавляясь.
— Вы оба наглые, эгоистичные, считаете, что весь мир крутится вокруг вас, и делаете только то, что хотите. И оба царапаетесь, когда пытаешься вас поймать.
— Ты забыла добавить «красивые», — подсказал он, и его улыбка стала ослепительно-наглой, обнажив ряд безупречных зубов. И прежде чем я успела открыть рот и выдать какую-нибудь убийственную колкость, которая сформировалась на языке, он шагнул вперед, вытянув раскрытую ладонь.
Он зашептал. Голос его опустился на октаву ниже, стал глубоким, вибрирующим, проникающим. Он произносил слова на языке, которого я не знала — странный, гортанный, похожий на мурлыканье и раскаты далекого грома одновременно. С кончиков его пальцев сорвалась тонкая, переливающаяся золотом нить. Она извивалась в воздухе, как змейка, танцующая под дудочку заклинателя, и потянулась к Багире, источая мягкое, теплое сияние, обещающее безопасность и ласку. Кошка замерла. Ее изумрудные глаза расширились, следя за танцем золотой змейки. Она повернула голову, раздумывая, и в этот момент ошейник блеснул особенно ярко…
И она исчезла. Растаяла, как утренний туман, как призрак, как надежда на то, что мы вернемся в общежитие до рассвета.
— Пшик, — констатировал Лайам, опуская руку. Золотая нить обиженно угасла.
— Отлично! — взорвалась я, и мой шепот был громче иного крика. — Просто великолепно! Высший балл по технике провала! Ты ее спугнул! Ты со своим театральным басом и цирковыми фокусами!
— Я⁈ — он развернулся ко всем корпусом, и на его лице было написано такое искреннее, оскорбленное негодование, будто я обвинила его в убийстве. — Это я-то спугнул? Да она испугалась твоего кровожадного взгляда, дорогая моя охотница! Ты смотрела на нее так, будто мысленно уже препарировала ее для диссертации по зоологии нечисти!