Я распахнула тяжелую дубовую дверь в столовую. И замерла на пороге. Насмерть. Вкопанная.
Шум, гомон, звон посуды — всё это в один миг исчезло, обратилось в белый шум, в вату. Потому что Лайам ap’Шайн стоял у раздачи с подносом в руках и смотрел прямо на меня. Не просто смотрел. Он ждал. Всей своей позой, всем своим видом он излучал уверенность того, кто знает: ты придешь. Ты придешь именно сейчас, именно в это время, именно через эту дверь. Его глаза — серые, цвета грозового неба, теплые, с этими сводящими с ума золотыми искрами, пляшущими вокруг зрачка, — встретились с моими. Сцепились. Врезались. И на его губах, медленно, мучительно, расцвела та самая улыбка. Улыбка, от которой у меня всегда предательски подкашивались колени, а воздух вокруг становился горячим и вязким. Он выглядел… да уничтожат его боги, он выглядел не просто хорошо. Он выглядел так, будто сошел с полотна безумного художника, задумавшего изобразить само искушение. Идеально сидящая белая рубашка, закатанные до локтей рукава, открывающие сильные предплечья с проступающими венами. Вчерашняя щетина, которая делала его лицо еще более мужественным, еще более опасным.
Мое сердце, мое предательское, глупое, не знающее дисциплины сердце, пропустило удар. Просто взяло и пропустило, сбившись с ритма, а потом поскакало галопом. Дыхание перехватило, как будто кто-то сдавил горло невидимой рукой. Я хотела развернуться и уйти. Честно, всеми святыми клянусь, хотела. Сделать вид, что я забыла что-то в комнате. Что мне срочно, сию секунду нужно в библиотеку, пока там не разобрали все столы. Что я вообще не голодна, и мой завтрак — это пустой чай и разочарование. Но ноги… ноги отказывались слушаться. Они приросли к полу на долю секунды, а затем, повинуясь не моему мозгу, а какому-то древнему, животному инстинкту, понесли меня вперед — прямо к нему, — и я ничего, совершенно ничего не могла с этим поделать.
— Доброе утро, Тайл, — произнес он, когда я приблизилась на расстояние, достаточное для того, чтобы он мог меня рассматривать. Его голос обволакивал. Он был теплым, как расплавленный мед, как нагретый солнцем камень, с легкой хрипотцой, от которой у меня всё внутри переворачивалось. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Особенно для той, кто, судя по всему, совсем не выспалась. Кошмары не мучили?
Я чуть не поперхнулась воздухом. Чуть не закашлялась, как последняя дура. Он что, прочитал мои мысли? Он что, залез в мою голову? Мог ли он видеть мой сон? Нет. Исключено. Это невозможно. Мой разум был закрыт, я всегда держала ментальные щиты. Это просто совпадение. Дурацкое, нелепое, издевательское совпадение.