— Что? — я уставилась на подругу, не веря своим ушам. — Ты предлагаешь мне разбить ему сердце? Ты с ума сошла? Окончательно и бесповоротно?
— А что? — Мира беззаботно пожала плечами. — Ты же сама говорила, что он тебя бесит до скрежета зубовного, до трясучки. Вот и отомсти по-взрослому, по-женски. Влюби его в себя по уши, заставь страдать, а потом эффектно брось, оставив с разбитым сердцем и растоптанным эго. Чтобы знал, как над девочками издеваться и игнорировать их чувства. Это же идеальный план! Гениальный!
— Это идиотский план, — отрезала я, но где-то в самой глубине души, в темном, потаенном уголке, предательски зашевелилось опасное, жгучее любопытство.
— Почему? — Мира подошла ближе и заглянула мне в глаза, став вдруг серьезной и проницательной. — Ты посмотри на себя, Эйра. Ты красивая. Умная. У тебя характер — огонь, ураган, а не девушка. Если бы ты только захотела, если бы ты сняла эту свою броню колючек и недоверия, любой мужчина в этой Академии был бы у твоих ног, умоляя о взаимности. Включая этого самовлюбленного павлина с боевого факультета.
— Он не павлин, — тихо сказала я, отводя взгляд. — Он…
— Кто?
Я замялась, не в силах подобрать слово. Кто он для меня? Заносчивый, невыносимый тип, от которого одни проблемы и головная боль? Да. Красивый? Тоже да, если быть честной до самого конца. Настолько красивый, что на него физически больно смотреть, как на солнце. Тот, от чьего пристального, темного взгляда у меня внутри все переворачивается, замирает, а потом начинает кружиться в диком, пугающем, головокружительном танце? Ну… возможно. Но признаться в этом даже себе, не то что Мире, было страшно. Это значило бы признать свое поражение. Признать, что он победил.
— Неважно, — отрезала я, возвращая голосу твердость. — У меня нет никакого желания его завоевывать, мстить или играть в эти дурацкие, грязные игры. Мне вообще с ним сидеть в одной комнате тошно до дрожи в коленях. Я лучше учебником по анатомии его прибью при первой же возможности, чем…
— Чем признаешься, что он тебе на самом деле давно нравится? — мягко, с пониманием поддела Мира, и в ее голосе не было насмешки, только тепло и участие.
— Он мне не нравится! — выкрикнула я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, шею, уши, грудь.
— Ага. — Подруга кивнула с самым серьезным и понимающим видом, на который только была способна. — Именно поэтому ты сейчас не просто покраснела, а стала пунцовой, как пион, увидевший самого красивого садовника в мире. Как помидор на грядке в июле. Как сигнальный маяк.