И сам ректор.
Если бы лисы умели превращаться в людей и получать степень магистра темных искусств, они выглядели бы именно так. Острые, точеные черты лица, чуть раскосые глаза цвета янтаря с золотыми искрами, которые, казалось, видели твои самые постыдные секреты насквозь. Благородная седина, тронувшая виски в смоляных волосах, и улыбка. Та самая знаменитая улыбка ap’Сайриша, от которой у первокурсников отказывали колени, а у матерых преподавателей начинали трястись поджилки.
— Эйра! Звезда моя! — Он всплеснул руками и поднялся из-за стола с такой сияющей, ослепительной радостью, словно я была его блудной дочерью, вернувшейся после столетних скитаний. — Проходи, проходи, садись! Как добралась? Не устала? Чай? Имбирный! Я помню, ты любишь имбирный. Свежайший, с личной плантации господина Торна, я специально распорядился!
Я застыла на персидском ковре, вцепившись в лямку сумки так, что та жалобно скрипнула. Ректор никогда не пил со мной чай. Ректор вообще вряд ли знал о моем существовании до сегодняшнего утра. А уж мои вкусовые предпочтения мог помнить разве что библиотечный призрак, который вечно клянчил у меня заварку от бессонницы.
— З-здравствуйте, ректор ap’Сайриш, — выдавила я, осторожно, словно шла по минному полю, присаживаясь на самый краешек предложенного кресла с высокой резной спинкой. — Я… по вызову?
— Знаю, знаю, птичка моя! — Он махнул рукой с длинными, аристократическими пальцами, и чашка тончайшего костяного фарфора с дымящимся чаем материализовалась прямо передо мной на инкрустированном перламутром столике. Аромат имбиря ударил в нос. — Ты, верно, сгораешь от любопытства? Терзаешься в догадках? Трепещешь?
— Есть немного, — честно призналась я, косясь на чай с подозрением. Вдруг там не имбирь, а сыворотка правды замедленного действия?
— Эйра, — ректор вдруг сложил руки на груди и посмотрел на меня с такой отеческой теплотой и гордостью, что мне захотелось обернуться. Может, за моей спиной стоит призрак какой-нибудь великой целительницы? — Ты — наша жемчужина. Твой дипломный проект по регенерации мягких тканей с использованием слюны болотной саламандры… это прорыв! Я ознакомился на досуге. Детально. Твой подход к активации фибробластов на клеточном уровне — это нечто революционное для твоего уровня! А твои скрытые, глубоко запрятанные таланты в боевой магии… Скромничаешь, дитя. Скромничаешь.
Я моргнула. Раз. Второй. Мир не перевернулся. Ректор не исчез в клубах серного дыма. Значит, я не сплю, и это — реальность.
— Ректор, — я заставила свой голос звучать ровно, хотя внутри нарастал гул тревоги, — простите мою дерзость, но произошла чудовищная ошибка. У меня нет талантов в боевой магии. Я целитель. Чистокровный. Стерильный. Дистиллированный. Я даже заклинание «светлячок» кастую через пень-колоду, потому что оно требует минимального выброса боевой энергии. У меня ее просто нет.