Кара кивнула, а я наклонился ближе и прошептал:

— Теперь слушай внимательно. Вот что ты должна сделать…

***

Я немного отдохнул и вывел Серого в пустой карантинный вольер нижнего сектора на его первую тренировку.

На Земле я тратил недели, чтобы вбить в голову базовые команды. Здесь всё работало иначе. Зов оказался двусторонним оптоволоконным кабелем, проложенным между нашими нервными системами. Эта нить ментальной связи ощущалась настолько крепкой, что порой мне казалось, будто она материальна.

— Ко мне, — сказал я, показывая кусок печени.

Серый моментально подошел и сел. Но я не просто видел это глазами! Через нити Зова ячувствовал его. Ощущал лёгкий укол его голода, чувствовал фоновую пульсацию боли в перевязанной лапе и, самое главное, кристально чистую готовность подчиняться. Когда он взял мясо, по моим венам разлилась волна животного удовлетворения. Это был чистый дофамин.

Затем ввёл команду «жди». Положил мясо на землю и поднял ладонь.

Серый замер. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на связи. Это было невероятно. Я физически ощущал, как его инстинкт хищника рвётся к еде, как напрягаются мышцы, но моя воля, транслируемая через Зов, ложилась на его разум успокаивающей плитой. Я был Альфой, и диктовал условия его телу.

А что, если попробовать «проверь»?

Бросил тряпку с запахом Шипа в дальний угол вольера. Серый захромал к ней, обнюхал и вернулся, ткнувшись мне в ладонь. В момент касания в моей голове вспыхнул чужой запаховый образ — резкий аромат старого пота и лекарственных мазей. Зверь буквально передал мне пакет сенсорных данных!

Я потрепал его по загривку, испытывая глубокий профессиональный восторг.

Потянулся к Анализу. Контур Серого вспыхнул — всё те же три корня вдоль позвоночника, и лишь один яркий. Пульс 48, тонус ровный по всем группам, кроме правой передней — там показатели просели.

Лапа работала, но сустав срастался криво, и полной подвижности не будет никогда. Серому нужно было окрепнуть — набрать вес, залечить воспаление, дать костям сформировать компенсаторную мозоль. До серьёзных нагрузок оставались недели.

Когда за спиной скрипнула решётчатая дверь, я сидел на корточках перед своим Зверем Духа.

— Не помешаем? — раздался сухой голос.

В вольер вошёл Шип. Левая рука укротителя висела вдоль тела. За его плечом бесшумно скользнул Танис. Старый Пустой нёс корзинку с чистыми тряпками и какими-то склянками.

Я отметил, как Танис мгновенно оценил обстановку. Он не стал подходить ко мне по прямой. Старик заложил плавную дугу вдоль решётки, опустил плечи и чуть отвёл взгляд в сторону, демонстрируя Серому полное отсутствие агрессии. Щенок, готовый зарычать на чужаков, сбился с ритма, зевнул и потерял к Танису интерес. Идеальное чтение звериной психологии.