— Кара сказала, что ты помогал ей с гончей, — обратился я к Пустому, поднимаясь. — Спасибо.

Он слабо улыбнулся, чуть ли не извиняясь.

— Девочка умная, но горячая. Гончие не любят суеты. Я просто подсказал немного секретов. Все мы, подсобники, должны держаться рядом. — Голос у старика был тихим, шелестящим. Он перевел взгляд на Серого. — А вот тебя не понимаю. Ты взял падальщика. И хоть тебя все засмеют... Но я вижу, как он смотрит на тебя.

— Я пришёл за долгом, — с раздражением прервал нас Шип, тяжело опускаясь на деревянную скамью у стены вольера. — Либо делай, либо поговорим по-другому, Рик. Выполняй свою часть уговора!

Да, Шип долго ждал, а я крайне нуждался в союзниках, поэтому тянуть не стоит.

— Скидывай куртку, — кивнул я, подходя к нему.

От ключицы до середины бицепса тянулся старый, бугристый шрам — след от жала скорпикора. Кожа здесь истончилась, натянувшись на атрофированных мышцах, как пергамент на старом барабане.

— Яд скорпикора, — тихо констатировал Танис, вставая за спиной укротителя.

— Да уж понятно, — бросил я, кладя ладонь на предплечье Шипа.

Начал пальпацию — стал жёстко, с нажимом проминать ткани вокруг шрама большими пальцами.

— Больно? — спросил, надавив на край дельтовидной мышцы.

— Терпимо, — сухо ответил укротитель.

Сдвинул пальцы глубже, под ключицу, туда, где должно проходить плечевое сплетение. Вместо упругих мышц и эластичных связок обнаружился твёрдый, неподатливый комок. На ощупь — как кусок задубевшего дерева, вшитый прямо под кожу. Я надавил сильнее, и Шип рефлекторно дёрнулся, глухо зашипев.

— Ага. Вот оно, — я убрал руки и вытер их о штаны. — Есть что от боли?

— От боли? — Танис полез в свою коллекцию и достал склянку с густым тёмным отваром — Шипастая лоза. Должна подойти.

— Давай сюда, — ответил Шип.

Он выпил залпом. Кадык дёрнулся, но лицо осталось каменным. Я подождал пять минут, пока зрачки укротителя не начали слегка расширяться — состав пошёл в кровь, притупляя рецепторы.

— Яд скорпикора сжёг оболочку твоего нерва, Шип. Это факт, — заговорил я ровным тоном, вставая у него за спиной. — Но отнял руку не он. Твоё собственное тело запаниковало. Чтобы яд не пошёл дальше к сердцу, организм как бы «залил» очаг поражения.

Дальше я не продолжал, иначе будет слишком много вопросов. На самом деле у него образовался фиброз. Жёсткая спайка.

Я положил большие пальцы прямо на нащупанный деревянный комок под кожей.

— Вот в этом месте у тебя всё годами сжималось, высыхало и сдавливало. Твоя рука умирает от удушья.

— И что ты предлагаешь? — он напрягся.