— А вот это… — она погладила гончую за ухом, и Сирка чуть повернула голову к её пальцам. — Это правильно?

— Вполне. Она же стайная — для неё прикосновение вожака означает безопасность. Холка — базовое место. За ушами и под челюстью — ещё лучше, там у неё скопление нервных окончаний, прикосновение снимает стресс. Видишь, как она голову повернула? Просит ещё. Это хороший знак — значит, принимает тебя. Главное, чтоб не укусила, — я улыбнулся.

— Не укусит. Она связана со мной. Ты потом поймёшь, Рик, когда своего поймаешь.

— Может быть, — я кивнул, — но, если дёрнешь за хвост или наступишь на лапу… Может проявиться рефлекс. В общем, просто будь внимательна к тому, что ей не нравится. Смотри на уши — если прижимает назад, значит что-то не то. Если стоят торчком — ей любопытно. Развернёт в стороны — расслаблена.

— Рик. Спасибо.

— Не за что. Корми, гуляй, разговаривай с ней. Зверь привязывается к тому, кто рядом и кто кормит. Через неделю она за тобой в огонь пойдёт.

— А за тобой нет?

— Нет. Я для неё знакомый чужак, которого терпят рядом. Это нормально, и менять не нужно. У неё один вожак — ты. Объяснял же.

— Помню. Просто странно это.

Мы вышли из каморки. Кара ушла к рубщику за мясом, и я слышал из коридора, как она без стеснения задает правильные вопросы. Рубщик буркнул что-то и загремел ведром.

Я, в свою очередь, пошёл в столовую.

Она гудела как улей, в который ткнули палкой.

Народу набилось вдвое больше обычного. После обвала и мобилизации все ели в одном месте, потому что половина «столовых» была завалена. Подсобники, рубщики, укротители, трое клановых в углу — все вперемешку, локоть к локтю, и разговоры лезли друг на друга, как волны в шторм.

Я взял миску каши и сел в углу, спиной к стене. На меня не смотрели — слово «дезертир» разлетелось по Яме быстрее тараканов. Но слушать никто не мешал.

За соседним столом мужик с ожогом на половину лица хлебал кашу и рассказывал троим, которые забыли жевать:

— …ну и вот, стою я у кузни, ночь, жду заказ. И тут — бах. Ну такой бах, что я думал, земля развалилась. Секунды три тишина. А потом из стены попёрло. Ну вот прямо попёрло, понимаешь? Лапы, хвосты, рога, всё в кучу, и горячее, жар от них идёт, дышать нечем. Я такого в жизни не видел. Улица — ну как река стала. Только живая.

— А стража чего?

— Стража! — мужик хлопнул ладонью. — Стража первая и побежала! Двое копья кинули прям на мостовой — и в подвал. А один, молодой, из новых, встал с арбалетом. Два раза стрельнул. На третий раз его снесло. Ну вот просто снесло, и всё.

— Я его утром видел, — вставил сосед с трясущимися руками. — У фонтана лежал. Ног нету.