Первый помолчал, поковырял кашу.

— Клан Песка за стену ушёл. Ровненько так выстроились, щиты, копья, дрейки на цепях. Командир орёт. Красиво, ну. А фронт ударил — и всё. Нет больше клана.

— Ну ты загнул, — буркнул кто-то с края стола.

— Загнул? Сходи за стену и посчитай трупы. Барон — убит. Замы — убиты. Там вроде только мальчонка какой-то остался. — Мужик показал куда-то в стену.

— Всё равно не понимаю… Что, прям все?

— А то. Говорят, что разбежались остатки живых, мол, на их земли ещё и твари пробрались. Прилив никого не щадит. Вся знать погибла.

За спиной, за другим столом, перебивали друг друга двое:

— …загорелось потом. Стихийные же жгут всё. Виверна приземлилась на крышу склада — ну и всё, крыша полыхнула. На соседний перекинулось, потом дальше. Через полчаса вся Портовая горела.

— Портовая! На Ткацкой дом рухнул! С людьми! Три семьи там жили. Балки прогорели — и вниз, всё вниз. Орали так, что через два квартала слышно было.

— Ты-то где сидел?

— На крыше! А чего делать, если я в этот момент на улице был. Есть у меня там одно место… Пронесло. Внизу твари бегут, вокруг горит, крыша греется. Если что загорится, даже прыгать некуда. А куда? Внизу полоз ползёт, чёрный, длинный.

— Панцирный! Я такого видел, у восточных! В него три скорпикора Жала влетели — а ему плевать!

— Да погоди ты с полозом. Ты про тварь-то слышал? Ту, что с кланом Песка билась?

Оба затихли. Потом первый подвинулся ближе:

— Какую тварь?

— Здоровенную. Метров пятнадцать, говорят. Шесть лап, башка вот такая, и панцирь блестит, чёрный. Через брешь зашла, пошла по Кузнечной. С ней Крыло билось. Дошла до площади, хвостом фонтан снесла — и повернула обратно, когда виверны напали.

— Куда обратно?

—Обратно за стену ушла. Просто развернулась и ушла. Как будто чего-то искала, не нашла — и пошла.

— Да брешешь.

— Лайку спроси, из ночной стражи. Он её в двадцати шагах видел. Говорит, зубы длиннее вот этого, — мужик показал предплечье. — Говорит, три дня потом руки ходуном ходили. А тварь, мол, Песок за стеной убил.

У дальнего стола Зык — тот самый подсобник, укравший мой план — размахивал ложкой:

— …ну и вот, стою, а на меня мантикора прёт, здоровая, хвост вот такенный! Я копьё поднял — раз! — ей в грудь! Она упала, а я ещё раз, контрольный, и…

Здоровый подсобник с перебинтованной головой протянул руку и отвесил Зыку звонкий подзатыльник. Ложка вылетела и звякнула о стол.

— Заткнись, Зык. Ты в кладовке с крысами двое суток просидел и от каждого шороха трясся. Вся Яма знает. Ещё раз про мантикору услышу — настоящей скормлю.