Рты не закрывались, а я сидел и мысленно переваривал информацию, переводя эмоции толпы в реалии этого обособленного города Семи Хвостов.

Клан Песка уничтожен. Значит, на рынке образуется гигантский дефицит и передел сфер влияния. Знать погибла — начнутся политические чистки. А та пятнадцатиметровая тварь, которую я видел на поле, так и осталась лежать неразделанной. Город ослаблен, Яма потеряла треть штата. В такие моменты кризиса всегда открываются социальные лифты для тех, кто не боится крови.

Я не боялся.

У стены двое рубщиков говорили тише:

— …из Твердыни пришлют. Совет запросил, корабль через неделю-две.

— Из Твердыни? Далеко же.

— Далеко. Но Яма на треть пустая. Гордей сам просил. Кланы, говорят, помогут. А ты говоришь, что Гордей чего-то там не может… Может, раз аж кланы скинулись. Привезут людей. Подсобников, укротителей.

— А из местных чего?

— Набирают вроде. У ворот объявление висит — два медных, кормёжка, крыша. Голодных полно, набегут.

— Набегут. Толку-то? Мы полгода учились.

— Ну, трупы таскать много ума не надо.

Я доел кашу, убрал миску и пошёл к Гордею.

Дверь кабинета смотрителя стояла приоткрытой, и из щели лезли голоса и все на повышенных тонах.

— …тридцать семь зверей, Гордей. Тридцать семь голов потеряно за одну ночь. Я уже молчу про первые дни Прилива. Ожоги, паника, переломы! У Камня два будущих зверя духа погибли — уже обученные, на каждого столько времени шло! У Крыла четверо! Хорошо, хоть Гривошип наш живой. Корф бы…

— Я в курсе, — глухой голос Гордея резко перебил. — Каждую тушу видел лично.

— Видел он. — Второй голос был резче, злее. — А почему северный коридор обвалился? Почему потолок не укрепляли? Бароны недовольны, Гордей. Очень недовольны. Кто ответит за эти тысячи золотых, которые ты отправил на тот свет?

— Ответят все, — третий голос, спокойнее, но с тем холодком, за которым стоит власть. — Но сейчас не время. Уйма людей погибла. Каждый на счету. А пока — каждого в наряд. Каждые руки, Гордей. Даже те, которые тебе не нравятся. Мы проследим.

— Ещё поговорим, — добавил первый голос. — Когда Совет соберётся.

До меня донёсся тяжёлый скрип стула. Я встал у стены.

Из кабинета вышли четверо — клановые инспекторы в потрёпанной броне. Камень, Жало, Крыло и четвёртый, чью эмблему я не разглядел. Прошли мимо меня, не удостоив взглядом — подсобника для них не существовало.

Я подождал, пока шаги стихнут, и вошёл.

Кабинет выглядел так, будто в нём провели обыск. Стол завален бумагами — свитки, списки, журналы, ведомости, три чернильницы, одна опрокинутая. На полу — карта Ямы с пометками красным, приколотая к доске и сброшенная.