Когда я работал над отцовским кольцом тогда, много месяцев назад я потратил на метку от силы десятую часть своего резерва, может, чуть больше, который тратил сейчас. Когда я закончил последний штрих на заколке Ург Варга, то почувствовал, что из меня будто выжали четверть или даже треть всей маны, что была в кольчуге. Я сидел, облокотившись на верстак, и чувствовал, как холодный воздух кузни обдувает мокрый лоб, как пальцы слегка подрагивают от напряжения, а в висках пульсирует тупая, ноющая боль: верный признак того, что я перерасходовал силы или позволил пройти через себя слишком большому и бурному потоку духа.
И тем не менее, даже несмотря на эту усталость, даже несмотря на дрожь в руках и головную боль, я чувствовал глухое, уверенное удовлетворение. Потому что я знал: оно того стоило. Эти артефакты не просто давали бонус — они учили. Надевая такой кулон, Скарлетт не просто становилась чуть лучшим ювелиром на час-другой, пока заряд не иссякнет. Она начинала быстрее схватывать, быстрее понимать, быстрее запоминать. Каждая ошибка, которую она совершала в процессе работы, откладывалась бы в её голове не как досадная помеха, а как урок, врезающийся в память с удвоенной силой. Каждый мой совет, каждый показ техники: всё это впитывалось бы в неё, как вода в сухую губку, не требуя повторений по десять раз. И это знание оставалось бы с ней навсегда, даже если она снимет кулон.
С Гракхом та же история. Наруч не сделает его великим кузнецом за один день, не превратит его лапу в инструмент божественной ковки, нет. Но каждый удар молота, каждый нагрев заготовки, каждая закалка клинка будет учить его чуть быстрее, чуть глубже, чем если бы он работал без артефакта. Его мышцы запомнят правильный угол, его глаза привыкнут различать оттенки каления металла, его чешуйчатые пальцы научатся чувствовать микроскопические дефекты в структуре стали: и всё это останется с ним навсегда. Артефакт не подменял талант, он ускорял его развитие.
И Ург Варг со своей заколкой… Полуорк, который никогда не учился резьбе у мастеров, который всё постигал сам, методом проб и ошибок, вырезая фигурку за фигуркой: он теперь получит не просто убранные с глаз волосы, а постоянный, молчаливый ускоритель его обучения, можно грубо сказать: репетитора. Каждый вечер, когда он будет сидеть у огня с куском дерева и ножом, его руки будут становиться чуть увереннее, его глаз — чуть точнее, его понимание формы и текстуры — чуть глубже. И через месяц, через год, через десять лет он оглянется назад и поймёт, что прошёл путь, на который без этого маленького кусочка бронзы и яшмы у него ушло бы в два, а то и в три, четыре раза больше времени.