Но это было ещё не всё. Я не просто нагрел металл: я подчинил его своей воле.
В тот же миг, когда они выронили оружие, я мысленно потянулся к раскалённому металлу. Вся моя магия, весь мой дар, усиленный перстнями, сконцентрировался на одной задаче. Бронза, сталь, сплавы: всё, что секунду назад было оружием в их руках, внезапно ожило. Ножи, чинкуэда, баклер, кастеты, иглы, даже металлические пряжки на ремнях и заклёпки на одежде: всё, что содержало металл, начало плавиться.
Металл тёк, словно вода, стекал с их тел, оставляя дымящиеся дыры в одежде и обжигая кожу. Капли расплавленной стали и бронзы падали на каменный пол, шипя и разбрызгивая искры, но тут же подхватывались невидимой силой и устремлялись вперёд. Это было похоже на то, как реки ртути текут вверх, против всех законов природы.
Страх, который я увидел в их глазах, был подобен внезапно разверзшейся бездне. Этот ужас, первобытный и липкий, смешался с неверием, когда раскалённые кое-где уже и до жёлтого, почти солнечного свечения ручьи расплавленной стали, бронзы и меди, повинуясь моей несгибаемой воле, единым, слаженным потоком устремились прочь от их обожжённых, дрожащих рук. Они текли по воздуху, словно живые, извиваясь и переливаясь, и в этом движении было что-то гипнотическое, завораживающее и одновременно жуткое, противоестественное. Запах горелой плоти и палёной кожи, ещё мгновение назад висевший в воздухе, сменился чистым, резким запахом раскалённого металла. Я чувствовал каждый из этих потоков так, словно они были продолжением моих собственных пальцев. Вот тугая, тяжеловесная струя от чинкуэды Лиры: в ней ощущается солидность хорошей стали, многократно прокованной и закалённой. Вот более лёгкая, текучая бронза от ножей Морта. А вот странный, искрящийся, почти непокорный сплав «рогов оленя» Клыка, который вибрирует на грани моего восприятия, пытаясь сопротивляться, но всё же сдаётся, подчиняясь грубой силе моей магии, усиленной перстнями. И, наконец, россыпь мельчайших, почти невесомых капель от игл Грима — каждая из них остра, как и прежде, но теперь они текут туда, куда прикажу я.
Все эти металлические реки, журча и шипя, устремились ко мне. Я стоял, чуть расставив ноги и выставив вперёд левую руку с «Кузнечным Жезлом», а правой всё ещё сжимая рукоять двуручного молота подключенного к общей энергосети моего хутора. Металл потёк к жезлу, как вода стекает в воронку, закручиваясь вокруг его навершия. Но я не дал ему коснуться артефакта. Она гудела и пела, этот звук был похож на низкую, вибрирующую ноту огромного орга́на, и от него у меня завибрировало в груди. Всё это смешалось в бешеном хороводе. Эта огненная воронка, бушующая всего в паре футов от меня, осветила всю кузню ярким, колеблющимся жёлтым светом, который выхватывал из темноты каждую трещинку на каменных стенах, каждый инструмент на верстаке, каждую пылинку, танцующую в воздухе. Тени от бандитов, Гракха и Сергея заплясали на стенах, искажённые и огромные, словно в каком-то диком, первобытном ритуале.