Вера подчинилась. Ложе было мягким, тёплым, оно будто обнимало её, принимало. Она закрыла глаза и стала ждать.

Шаги Кейроса — бесшумные, но она чувствовала их вибрацию — обошли ложе. Остановились где-то у изголовья.

— Открой глаза.

Она открыла. Он стоял над ней, глядя сверху вниз. В его руках был моток верёвки — чёрной, тонкой, но на вид невероятно прочной.

— Сейчас я научу тебя первому правилу, — сказал он. — Правилу доверия.

— Доверия?

— Ты должна будешь полностью довериться мне. Своё тело. Свои ощущения. Свою безопасность. На время сессии ты — моя. Без остатка.

— А после?

— После мы снова равны. Это важно, моя Вера. То, что происходит здесь, остаётся здесь. За порогом этой комнаты мы — двое, встретившихся на равных. Ты понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Второе правило — стоп-слово.

Он сел рядом, взял её руку в свою. Холод пальцев контрастировал с жаром, разливающимся по телу.

— Если тебе станет слишком страшно, слишком больно, если ты захочешь остановиться — ты говоришь слово «фиолетовый». И всё прекращается мгновенно. Без вопросов, без объяснений. Я отпущу тебя.

— Фиолетовый, — повторила Вера, запоминая.

— Но помни: если ты скажешь это слово, сессия закончится. Мы не продолжим позже. Всё остановится. Поэтому используй его только если действительно не можешь продолжать.

— Я поняла.

— Третье правило — удовольствие. То, что я буду делать, может быть страшным. Может быть болезненным. Но конечная цель — твоё удовольствие. Ты должна научиться принимать боль как часть наслаждения. Не бороться с ней, не пытаться её избежать — принимать.

— Как?

— Я покажу.

Он встал, подошёл к столику, взял чёрную ленту и что-то ещё — маленькое, металлическое, блеснувшее в свете кристалла.

— Сейчас я завяжу тебе глаза. Ты не будешь видеть, что происходит. Только чувствовать. Это усилит ощущения.

— Я боюсь, — призналась Вера.

— Это нормально. Страх — часть пути. Но ты должна довериться мне. Ты доверяешь?

Она смотрела в его фиолетовые глаза — бездонные, древние, горящие.

— Да, — выдохнула она.

Лента легла на глаза. Мир погрузился в темноту.

Первое, что она почувствовала — его руки на своих запястьях. Пальцы скользнули по коже, погладили, успокаивая. Потом верёвка — мягкая, почти невесомая — обвила правое запястье.

— Скажи, если будет больно, — прошептал он.

Верёвка затянулась. Туго, почти до онемения, врезаясь в кожу. Вера ахнула.

— Больно?

— Немного.

— Хорошо. Терпи.

Он затянул сильнее. Вера закусила губу, но не сказала ни слова.

Второе запястье. Та же процедура — сначала мягко, потом туго, до красноты. Затем он завёл ей руки над головой и привязал к чему-то — Вера не видела, но чувствовала, что теперь не может пошевелить руками. Дёрнулась — верёвки держали крепко, безжалостно.