Он смотрел на неё, и в его взгляде не было ни гнева, ни гордости — только боль. Такая глубокая, такая древняя, что у Веры перехватило дыхание.
— Вера, — сказал он тихо. Голос его был хриплым, будто он не говорил несколько дней.
— Зачем ты пришёл? — спросила она.
Голос не дрожал. Она заставила себя быть твёрдой, хотя внутри всё трепетало.
— Я не буду тебя удерживать, — ответил он, делая шаг в комнату. Его движения были медленными, будто каждое давалось с трудом. — Если ты хочешь уйти — уходи. Я не остановлю тебя.
— Тогда зачем ты здесь?
— Я прошу тебя об одном. Прежде чем ты решишь... прежде чем ты уйдёшь навсегда... ты должна увидеть. Ты должна знать, ради чего я пытаюсь искупить свою вину.
Вера молчала. Внутри неё боролись два чувства — желание прогнать его, забыть, вычеркнуть из сердца и памяти, и любопытство. Желание понять. Увидеть. Узнать правду, которую он так долго скрывал.
— Покажи, — сказала она.
Кейрос подошёл ближе, сел на край ложа. Вера почувствовала его запах — холод, космос, фиолетовый огонь — и внутри что-то сжалось. Её тело помнило его. Плоть помнила. Сердце помнило. Даже после всего, даже после правды, даже после предательства — она всё ещё хотела его. И ненавидела себя за это.
— Не двигайся, — сказал он, касаясь её виска.
Его пальцы были холодными, как всегда, но от них по телу пробежал знакомый жар. Вера закрыла глаза.
Мир исчез.
Всё вокруг было серым — небо, земля, воздух. Не было цвета, не было звука, не было времени. Только тишина, такая плотная, что она давила на уши, заставляя кровь стучать в висках. Давление было физическим — будто невидимая рука сжимала голову, грудь, живот.
Вера огляделась. Впереди, в серой дымке, проступали фигуры. Три женщины.
Они не двигались и выглядели, как статуи. Их тела были неподвижны, лица застыли в гримасах отчаяния. Вера подошла ближе, чувствуя, как под ногами хрустит серая земля — сухая, мёртвая, рассыпающаяся в пыль. Воздух был холодным и влажным, как в склепе. Он пах пылью и тленом.
Первая женщина была светловолосой, тонкой, с острыми чертами лица. Её волосы, когда-то, наверное, золотистые, теперь были серыми, как всё вокруг. Руки висели вдоль тела, пальцы скрючивались. На ней была рваная одежда, которая когда-то могла быть красивой.
Вторая, тёмноволосая и крепкая, сжалась в комок. Она сидела на корточках, обхватив колени руками. Её глаза были открыты, но они ничего не видели.
Третья девушка была рыжей. Она стояла прямо, глядя перед собой. Её веснушки выделялись на серой коже, как маленькие островки цвета в море безжизненности.