— Елена, — прошептал голос Кейроса откуда-то из пустоты. — Мария. Светлана.
— Сколько они здесь находятся? — спросила Вера. Голос прозвучал глухо, будто она говорила сквозь вату.
Кейрос покачал головой.
– Скажи! – воскликнула Вера строго.
Тем не менее ответ Кейроса не был уж очень информативным.
– Они потеряли счёт времени. Они потеряли надежду. Они почти потеряли себя.
Осознав, что не добьется большего, Вера подошла к Елене. Та стояла неподвижно, как статуя. Её глаза были открыты, но взгляд отсутствовал — пустой, как у куклы. Вера протянула руку, коснулась её плеча.
Кожа была холодной. Мёртвой. Тогда Вера положила пальцы на шею девушки. Слабое биение — пульс. Жизнь.
— Она жива? — спросила Вера.
— Да. — Голос Кейроса дрогнул. — Они все живы. Но они не живут. Они существуют. Как я. Между жизнью и смертью. Между надеждой и отчаянием.
Вера смотрела на женщин, и внутри неё поднималась волна жалости. Она не знала их. Никогда не видела. Не слышала их голосов. Но она чувствовала их боль. Она была здесь — в сером воздухе, в серой земле, в их застывших лицах. Она чувствовала, как сотни лет одиночества въелись в их кожу, как бесконечное отчаяние просочилось в их кровь, как потеря надежды стала частью их костей.
— Как они выжили? — прошептала Вера.
— Они не выжили, — ответил Кейрос. — Они застряли. Как мухи в янтаре. Их тела не стареют, но их души... их души медленно умирают. Каждый день. Каждую ночь. Каждое мгновение.
Вера отошла от Елены, подошла к Марии. Та сидела на корточках. Казалось, словно её губы шевелились, будто она шептала что-то — молитву, имя, проклятие.
— Мария, — позвала Вера.
Женщина не ответила.
— Она не слышит, — сказал Кейрос. — Они все не слышат. Они заперты в своих собственных головах. В своих кошмарах. В своих воспоминаниях.
Вера подошла к Светлане. Та стояла прямо, глядя перед собой. Её внешность была самой яркой. Сколького она могла бы добиться с ее помощью на Земле! Но она заперта тут, в этом странном мире. Точнее, Кейрос ее запер.
Вера посмотрела в её глаза — пустые, как у всех.
— Светлана, — прошептала она.
И вдруг одна из них пошевелилась.
Светловолосая женщина медленно повернула голову. Её движения были скрипучими, будто каждое давалось с трудом. Её глаза, пустые секунду назад, вдруг сфокусировались на Вере. В них появилась жизнь — слабая, едва заметная, но живая.
— Ты, — прошептала она. Голос был тихим, скрипучим, будто она не говорила сотни лет.
Вера замерла.
— Ты — наша надежда, — продолжала Елена.
— Я? — выдохнула Вера. — Кто ты? Откуда ты знаешь меня?
— Я не знаю тебя, — ответила Елена. — Но я чувствую. Твой свет. Твою силу. Твою боль.