Наконец она перерезает нить над узлом и кладёт чистую салфетку на рану. Её лихорадочная рука запутывается в волосах, мокрых от пота и внутренностей.

— Она будет жить, — заявляет она, воодушевлённая. — Она боец.

Я вздыхаю от досады.

— Покончили мы с её бренной оболочкой?

Её кулак сжимается в гриве волос.

— Как вам не угодно, милорд, она ещё не умерла.

— Неважно. Хотя я настоятельно советую тебе выбрать ей гроб. Её предпочтение, если я не ошибаюсь, отдавалось розовому...

— Прекратите это, Дориан!

— Или что, Эмилия? — усмехаюсь я, приближаясь к ней. — Разве твой танто не собрал достаточно душ? Ты хочешь также забрать мою?

Она отступает по мере того, как я наступаю, не переставая, однако, оскорблять меня своим раненным взглядом.

— Она наша, и вы это знаете, — шипит она.

— Именно! Так же, как я знаю, насколько моё существование зависит от этой комедии, которую ты называешь чувствами. Моя жизнь стала игрой твоей.

Её глаза расширяются, а затем погружаются в негодование.

— Жизнь — не игра, Дориан! Особенно ваша.

При этих словах моё безумие внезапно инсценирует смерть ей подобной. Под моим исполненным ужаса взглядом её горло перерезано, её кожа становится мертвенно-бледной, её глаза застилает пелена, её губы синеют. Пропасть разверзается в моей груди, погружая мой разум в удушающую тьму. Моё светило исчезает. Её тело обращается в прах.

И я остаюсь один, потерянный в этой ночи без звёзд.

Потерянный в мире без неё.

Пустой без неё.

Пустой. Пустой. Пустой.

Я погибаю, поглощённый этим потоком жестокости, чтобы забыть это видение, которое убивает мой рассудок, которое уничтожает моё тело, жаждущее её присутствия.

Эта женщина — моя, она принадлежит мне, и я запрещаю ей покидать этот мир раньше меня!

Зверь рычит о своей потере, в то время как человек с силой швыряет поднос с инструментами.

— ТОГДА ПЕРЕСТАНЬ СТАВИТЬ НА КОН СВОЮ!

Она вздрагивает от грохота стали, но не позволяет себя запугать моему чудовищу. Сила нашей связи преодолевает любой кошмар. По крайней мере, я так думал, пока её глупость не затащила меня в свой.

Теперь прижатая к стене, я бросаюсь на неё. Моя рука с яростью ударяет в камень рядом с её головой. Мой лоб прижимается к её, наша кожа трутся друг о друга до кровавого желания.

— Знаешь ли ты, насколько она мне драгоценна?

— Я спасла жизни ваших птиц, — задыхается она.

— О, Эмилия...

Я поднимаю её подбородок. Мои пальцы скользят по её рту, преследуя тень её смерти, охотясь за каждым её капризом.

Она не заберёт её у меня. Никогда.

— Одна лишь твоя улыбка стоит тысячи их перьев. Мне нет дела до их щебетания, если твой смех больше не будет петь для меня. Если бы я не пришёл вовремя...