— Превосходным, — заявляет мой опекун. — Но в этом я никогда и не сомневался.

Я поднимаю голову к его обезоруживающей искренности, пытаясь уничтожить эту неуместную боль, что скручивает мне живот. Он прав, его сердце не принадлежит мне. Оно принадлежит моему лезвию.

Я обращаюсь к подруге, чтобы вонзить его в него ещё сильнее.

— Кстати, дорогая, не говорила ли ты мне о вечере в честь наших дипломов?

— О да, но я думала…

— Дориан не будет возражать, не так ли?

Я поворачиваюсь к заинтересованному лицу, чья дьявольская гримаса вторгается в мой мозг.

— В таком случае,min sommerfugl , ты не увидишь никаких возражений против того, что я приглашу твою «дорогую» подругу в наше чистилище.

Ветер паники проносится над моим бунтом. Тем не менее, я сопротивляюсь.

— Зачем вам это делать?

Его игривая ямочка углубляется на безбородой щеке.

— В честь твоего диплома. Нужно же применять твои навыки на практике. И её плоть кажется мне достаточно нежной для нас двоих.

— Вы не посмеете, милорд.

— Принадлежишь ли ты мне?

— Собственничество не должно быть односторонним, милорд.

— Тогда изгони его из своего тела. Принадлежишь ли ты мне?

— Нет.

— В таком случае…

— Леди Брамер, не окажете ли вы нам честь отужинать сегодня вечером? — игриво спрашивает он. — Мы с Эмилией будем рады провести для вас экскурсию по особняку. И кто знает, возможно, вы найдёте себе уголок рая в нашем саду.

Я вздрагиваю от этого молчаливого предупреждения. Не «посмеет» — не то слово, которое мне следовало использовать. В конце концов, моя подруга — всего лишь ещё одно тело, которое можно использовать.

Как и моё.

И это несмотря на то, что бесстыдный взгляд, который он на меня бросает, ставит меня немного выше в его пищевой цепочке.

Моя однокурсница краснеет, поддавшись фантастической красоте моего опекуна.

— С удовольствием, милорд…

— В другой раз, возможно, — поспешно перебиваю я её. — Подумай о своём женихе, Ленора. Он будет сокрушён, не увидев тебя сегодня вечером. У нас будет достаточно времени, чтобы поужинать вместе позже.

Она вздыхает с облегчением, что я избавила её от его гипнотического очарования.

— О, а как же ты? Окажешь ли ты нам честь своим присутствием?

Дориан набрасывает насмешливую улыбку. Испорченные его злом семена укореняются в почве моих страхов. Этот союз уже свершился, и ничей голос здесь не может ему воспрепятствовать.

В том числе и мой.

Его вопрос трепещет в моём смятении, приглашая меня возобновить моё обязательство.

— Принадлежишь ли ты мне?

Я поворачиваюсь к своей свидетельнице и нехотя провозглашаю свою вечную клятву.