— Ребёнок не может родить другого ребёнка. Позвольте ей сначала немного повзрослеть, Джоанна.

— У нас всего год разницы, Дориан, — язвлю я.

Рептилия ликует от моего гнева.

— Я говорил не о возрасте,min sommerfugl . А о зрелости.

— Ваша не больше, чем у новорождённого.

При этих словах я наклоняюсь к Эстер и шепчу достаточно громко, чтобы этот демон услышал:

— Я солгала, моя крошка, ты гораздо зрелее его. Но никому не говори, договорились?

Она чирикает в знак вечной клятвы. Я затем осыпаю её пухлую щёчку воздушными поцелуями, мой жест пристально рассматривается удивительно смягчившимся выражением моего опекуна. Затем, возвращая свою обычную холодность, он поворачивается к своей служанке. Всякие следы мимолётной слабости исчезли в его величественной жёсткости.

— Ваш дорогой супруг просил меня передать вам, что он вас ждёт. Поэтому я распорядился подать фиакр.

— Вы слишком добры, милорд. Я сейчас.

— Могу ли я подержать её ещё немного? — лепечет она, протягивая руки.

— В самом деле, — отвечает он, пожимая плечами. Я, конечно, не так мил, как его мать, но…

Она протягивает руки, чтобы забрать своё потомство, я прижимаю её к себе чуть крепче.

— Хм, не знаю, — жеманничаю я. — Я могла бы соблазниться и оставить её.

— Поверь мне, — смеётся она, — ты вернёшь её мне после первой же смены пелёнок. У этой барышни, возможно, и есть зрелость, но с чистотой у неё пока проблемы.

— И вот я снова в игре, — ликует Дориан.

Я закатываю глаза и нехотя возвращаю ребёнка подруге, не преминув подарить последнюю лесть её очаровательной мордашке.

— Куда вы направляетесь? — с любопытством осведомляюсь я.

— К брадобрею. Энтони давно там не был. Не после того, как потерял своего друга Суини Тодда, упокой Господи его душу. Мне пришлось шантажировать его своими поцелуями, чтобы заставить сбрить эту ужасную бороду.

Я на мгновение напрягаюсь, моя непроизвольная реакция тотчас смягчается безмолвной угрозой Дориана. Перед смертью Суини Тодд попросил его ничего не рассказывать об их родстве с ней. И я тоже намерена уважать это. Это причинило бы ей слишком много страданий, а в этом особняке и так их достаточно.

— Я и не знала, что ты умеешь манипулировать, — шучу я.

— Брак, Эмилия. Лучшая сцена в мире, чтобы развить этот навык. Ты тоже когда-нибудь это узнаешь.

— О, моей кузине не нужно такое обручальное кольцо, моя дорогая Джоанна, — вмешивается граф. — Она уже преуспевает в этом искусстве, и самым изысканным образом.

Я поворачиваюсь к нему, набрасывая озорную улыбку.

— В самом деле, у меня был хороший учитель.

Его рот становится моим равным.