— Ваше отсутствие.

Его присутствие тотчас исчезает в тумане моей вины. Встревоженная его оставленностью, я кружусь на месте в поисках его, ужасаясь снова потерять его, когда раздирающая душу жалоба раздаётся у меня за спиной.

Слишком близко. Слишком близко.

С замиранием дыхания я поворачиваюсь, отмеряя шагами свою дрожь, к источнику этого болезненного вопля. Моё сердце готово разорваться, мой страх кричит, готовый онеметь. Но я продолжаю. Мой взгляд следует за этим адским звуком до земли, где на коленях, рядом друг с другом, находятся два существа из моего прежнего мира.

Женщина со светлыми волосами устремляет за мою спину свои лазурные радужки, пропитанные ужасом. Её рот пытается что-то крикнуть, но её губы смыкаются от страха.

Справа от неё мужчина-брюнет немного старше её, с безбородым подбородком и серыми глазами, смотрит на неё, веля ей не волноваться. Он держится прямо, стоически, сурово. Безразлично. Словно эта драма — всего лишь дурная шутка.

Мрачное предчувствие внезапно заставляет меня сомкнуть веки. Я не должна быть здесь, я не хочу быть здесь.

Разбудите меня! Умоляю, разбудите меня! РАЗБУДИТЕ МЕНЯ!

Звук моего голоса разбивается о бастионы этого миража, усиливая его звучность, заставляя мои уши истекать кровью от его резкой тональности. Я стону от боли и открываю глаза.

Одним движением незнакомцы замирают, их взгляды отчаянно прикованы к моим безднам. Такой прямой взгляд, такой знакомый… такой похожий на мой. Это… О, Боже! Как я могла не узнать их…

— Папа? Мама?

Я рыдаю, я смеюсь, я повторяю эти слова снова и снова. Я нашла их! Их лица, их улыбки, их запахи. Я нашла их!

Эйфорическая, я падаю на колени перед ними, желая обнять их и никогда больше не отпускать. Я могла бы умереть в этом сне, если бы это позволило мне остаться с ними.

Но в тот самый момент, когда я собираюсь обнять мать, их головы внезапно запрокидываются назад, открывая моим ошеломлённым глазам белизну их шей.

Мама плачет, я слышу, как её гнев клокочет в моём сознании. Папа говорит мне, что всё будет хорошо, что мои лепестки никогда не увянут, что я буду жить для них вечно, что он пошлёт мне ангела с небес.

— Нет! — рыдаю я. — Вы послали мне демона, папа! Это всё, что вы сделали!

Он одаривает меня взглядом, полным абсолютной любви. Чистой, искренней любви, не затронутой никакой киноварной жидкости.

— Ты в этом так уверена, мой цветок?

Внезапно две красные линии появляются на их шеях, одним движением перерезая их жизнь, оставляя мне лишь их смерть.

Я кричу, кричу, кричу, когда струи крови обильно забрызгивают моё лицо. Я ничего не вижу, кроме красного. Красного, снова красного, пока не остаётся только это. И этот смех, отвратительный и презрительный, разражающийся, словно удар грома, посреди этого киноварного ливня.