Его смеющаяся улыбка тонет в морщинах его доброжелательного лица, когда он кланяется мне, приветствуя меня на английском, коверкаемом приятным экзотизмом.

— Мадемуазель Эмилия, я рад наконец познакомиться с вами.

Я тоже кланяюсь.

— Разделяю вашу радость, мастер Шэнь Фэй-Хун…

— Но я не тот, кого вы ожидали, — заканчивает он оживлённо.

Я кусаю щёки, полная решимости проявить честность перед этим чужеземцем, которого мне нет нужды оскорблять.

— Правда, я представляла вас иначе, — признаю я.

— Одно дело — думать о своих ошибках, но лучше верить в свои истины. Не думайте о том, во что вы можете поверить, мадемуазель Эмилия.

Мой голос звучит безудержным весельем.

— О, в самом деле, больше нет сомнений. Вы точно учитель Дориана, — хихикаю я.

Рука последнего без зазрения совести сжимает мою дедукцию. Я стону от боли под насмешливым взглядом его учителя.

— Я в это верю, несомненно. Как и верил, что вы его кузина.

Его глаза опускаются на наши переплетённые пальцы.

— Неужели ты наконец нашёл женщину, эрцзы?25

К моему величайшему и гнусному разочарованию, Дориан быстро отпускает мою руку, слегка отстраняясь от меня.

— Нет, шифу26 , — холодно возражает он. — Прошу прощения, но вы будете в могиле задолго до того, как это случится.

Его учитель разражается приятным кашлем.

— Только чтобы это увидеть, я доживу до ста лет, — задыхается он. — Я намерен обучить своему искусству ваших детей.

Я вздрагиваю от этого невообразимого намёка, который ужасно перекликается с намёком Джоанны.

— Не хотите ли воды, шифу? — беспокоится граф.

— Да, спасибо, эрцзы.

Пока Дориан занят тем, что наливает воду, я хмурюсь, удивлённая его светской предупредительностью, прежде чем обратиться к нахалу.

— «Ваших детей»?

— Твоих детей. Простите, мадемуазель, мой английский немного заржавел.

Я усмехаюсь.

— Надеюсь, эта коррозия никоим образом не повлияла на ваши способности, мастер.

— Эмилия! — строго журит меня мой опекун, протягивая ему стакан.

— Ничего, эрцзы.

Вода исчезает в дерзкой глотке Фэй-Хуна, прежде чем он насмешливым тоном провозглашает то, что я считаю своими качествами.

— Пылкая и дерзкая, это напоминает мне одного из моих бывших учеников.

— Добавьте слово «сатанинский», и мало что изменилось, — уверяю я его, бросая забавный взгляд на Дориана, занятого тем, что задумчиво разглядывает меня.

— Однако тебе нравится поклоняться мне, min sommerfugl.

— Только чтобы мучить вас на моём мстительном кресте.

Он поднимает чёрную бровь.

— Прояви неуважение к мастеру ещё раз — и я раздавлю тебя.

— Вы не сделаете этого, милорд. Вам слишком нравится, когда я вам поклоняюсь.