В последний раз вдохновившись мужеством, я переступаю порог и крадучись направляюсь к своему маяку из плоти. К тому, кто каждую ночь отгоняет хищные тени, засевшие в моём мозгу. С закрытыми веками, озорной улыбкой на пухлых губах, это фантасмагорическое видение почти заставляет меня поверить, что это мираж, придуманный моим разумом. Но он реален. Так же реален, как моё отвратительное желание коснуться его, чтобы убедиться.

Его изящные пальцы танцуют на клавиатуре, безупречно исполняя каждую ноту этой хореографии, которую он сам мог бы сочинить своим дьявольским мозгом гения. При каждом движении его безупречная рубашка следует за изгибами его тонких, хищнически очерченных мышц. На краткий и преступный миг я представляю себя той, кто сможет снять с него эту рубашку и позволить ей скользнуть по его перламутровой коже.

Чувствуя, как предвестники этого неуместного желания вторгаются в мои чувства, я с трудом сглатываю и делаю решительный шаг вперёд.

Немедленно змей замолкает, открывает глаза и окидывает меня взглядом, столь же обжигающим, как и тот вечный огонь, что ждёт нас обоих в ином мире.

— Очередной кошмар, min sommerfugl?

— Да. Всё тот же.

— Кровавая тропа?

Я киваю, продолжая приближаться к нему. Странный блеск таится в глубине его расчётливых зрачков, затем он пересаживается, освобождая мне место.

Я сажусь на почтительном расстоянии, моё обнажённое плечо терзается его присутствием, слишком далёким для его вкуса.

Словно он услышал мою плотскую мольбу, его указательный палец касается моей неверной кожи, вызывая конвульсии экстаза от моего позвоночника до кончиков этих пальцев, мечтающих как благоговеть перед этим телом, так и осквернять его своим лезвием.

Он набрасывает бесстыдную улыбку, сознавая власть своих томных ласк над моей персоной. Его проклятое прикосновение волнует меня так же сильно, как и успокаивает. Неуместная жажда сушит мои ненасытные губы.

Его большой палец на моём рту.

Один сорванный поцелуй.

Вот и всё, что ему понадобилось, чтобы поработить меня своими объятиями.

Мой взгляд скользит по его неуместному пальцу, теперь занятому ласками основания моей шеи. Я ненавижу его, но охотно позвала бы его выше, если бы это позволило мне снова вкусить это ощущение.

Эта гнусная мысль внезапно вызывает у меня неловкость, я слегка отодвигаюсь вправо, ускользая от его жестокой ласки. Его рука, зависшая между нами, сжимается в кулак от нашего разочарования. Спазм скуки пробегает по его изящно выточенной челюсти.

Тем не менее, зверь приходит в себя быстрее, чем человек.

— Я всего лишь хотел напомнить тебе, что реально, а что нет, min sommerfugl, — произносит он хриплым голосом.