Я подошла к двери, достала карточку-пропуск, которую лорд Эверетт прислал с утренним вестником. В щели между косяком и притолокой тускло мерцала такая же серебряная пластина. Я приложила карточку – раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно открылась, впуская меня в тёплый, пахнущий воском и пряностями полумрак.

Внутри оказалось тесно. Небольшой холл, стены обиты тёмно-зелёным сукном, на них – несколько гравюр с видами старой столицы. Под ногами – мягкий, глушащий шаги ковёр. В углу, за тяжёлой портьерой, тихо играла арфа – музыкант был скрыт от глаз, и музыка казалась частью воздуха, а не исполнением.

Из-за стойки из тёмного дерева бесшумно вынырнул распорядитель – сухой, седоватый мужчина в безупречном чёрном камзоле. Он поклонился без лишнего подобострастия:

– Госпожа Карантар? Лорд Эверетт уже ожидает. Прошу за мной.

Мы прошли по короткому коридору, стены которого были увешаны старыми зеркалами в тяжёлых рамах. Свет свечей отражался в них многократно, создавая иллюзию бесконечного пространства. Распорядитель открыл передо мной дверь в дальнем конце коридора и жестом пригласил войти.

Кабинет оказался невелик, но продуман до мелочей. Посередине – круглый стол, накрытый на двоих, с тяжёлой белой скатертью и низкими подсвечниками. В углу пылал камин, и от него шло ровное, глубокое тепло. Окна выходили во внутренний садик – сейчас, в сумерках, там горели масляные фонари, освещая присыпанные снегом ветки и аккуратные дорожки. Вдоль стен – невысокие книжные шкафы с корешками в коже, удобные кресла, небольшой диван. Место, где можно говорить свободно, не боясь, что слова улетят за порог.

У камина стоял лорд Эверетт. На нём был тёмно-серый камзол, без обычной небрежности – видно, что к встрече он готовился, но без излишней торжественности. Он повернулся, услышав шаги, и на его лице мелькнуло что-то вроде одобрения.

– Госпожа Карантар, – он сделал шаг навстречу. – Вы точны. И, судя по вашему виду, успели и оглядеться в столице.

– Я люблю пользоваться временем с пользой, – ответила я, снимая накидку и передавая её подошедшему слуге.

– Похвально, – он указал на кресло у стола. – Прошу, садитесь. Здесь не слишком официально, но, надеюсь, вам будет удобно.

Я опустилась в кресло, оглядывая комнату. Всё здесь дышало покоем и основательностью – никакой крикливости, только спокойное, уверенное в себе богатство.

– Вы выбрали хорошее место, – заметила я.

– Люблю тишину, – он сел напротив. – Здесь можно говорить свободно. А после вашего бала, где, как я заметил, уши были даже у стен, это особенно ценно.