Он выпрямился, и наши взгляды встретились ещё раз – коротко, но я успела прочесть в его глазах уважение, смешанное с любопытством. Мне показалось, что он проверял меня, и я, кажется, выдержала проверку.

– Приятного вечера, госпожа Карантар. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Он отступил, и его чёрный камзол растворился в толпе, словно его и не было. Только лёгкий запах дорогого табака и хорошего вина остался в воздухе, напоминая о том, что разговор этот был не сном.

Я проводила его взглядом, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной. Первый контакт – удачно. Я чувствовала, как напряжение, сковавшее плечи, понемногу отпускает, и позволила себе выдохнуть – тихо, незаметно, так, чтобы никто из проходящих мимо гостей не заметил этой короткой слабости.

Граф Северн был именно тем, с кого стоило начать: не слишком высокопоставленный, чтобы привлекать ненужное внимание, но достаточно влиятельный, чтобы его связи могли открыть передо мной новые двери. Я провела пальцем по браслету на запястье, чувствуя холод серебра, и подумала, что вечер только начинается. Впереди были другие разговоры, другие лица, другие возможности. Но этот, первый, оставил после себя ощущение правильного начала – как первый камень, уложенный в основание дома. Я снова перевела взгляд на танцующие пары, на кружево платьев и блеск орденов, и почувствовала, что теперь я здесь не просто наблюдатель. Я – игрок. Пусть пока и неопытный, но уже вступивший в игру.

– Ариадна! Вот ты где!

Голос Леоноры пробился сквозь гул зала и многоголосый шум оркестра, который как раз заканчивал менуэт и брал первые аккорды следующего танца. Я обернулась на знакомый голос и с удивлением увидела Леонору – ту самую даму, что заказывала платья в моей мастерской. Она шла ко мне, ловко лавируя между парами, и в её походке чувствовалась та особая уверенность женщины, которая давно привыкла, что ей уступают дорогу. Она была в тёмно-синем бархате с серебряным шитьём, и я не могла не заметить, как сильно её платье напоминало моё – тот же строгий фасон, та же сдержанная элегантность, те же серебряные нити, переливающиеся при свете люстр. На мгновение мне показалось, что мы с ней сговорились, хотя на самом деле каждая выбирала наряд, не зная о другой. Впрочем, в этом был свой смысл: стиль Карантара начинал узнаваться, и это было приятнее, чем я ожидала.

– Леонора? Вы тоже здесь?

– Муж выбил приглашение, – она подошла ближе, и я почувствовала знакомый, чуть пряный аромат её духов, который всегда сопровождал наши встречи в мастерской. Веером она прикрывала улыбку, но глаза её смеялись – я знала этот её жест, означавший, что она собирается сказать что-то не для чужих ушей. – Решил, что мне нужно в свет. А тут ты! – Она оглядела меня с головы до ног, и в её взгляде промелькнуло одобрение, смешанное с лёгкой, женской завистью. – Я как раз хотела сказать – платье шьётся чудесно, мастерицы просто волшебницы. Мои знакомые уже спрашивают, кто шил. Некоторые, знаешь ли, очень разборчивы в таких вопросах, но, увидев примерку, сразу загорелись.