Меня окружили веера, улыбки и любопытные взгляды. Воздух в этом маленьком кружке казался гуще, чем в остальном зале, – здесь пахло дорогой пудрой, лавандой и той особой, чуть сладковатой парфюмерией, которую предпочитали дамы определённого возраста и положения. Начался светский допрос, и я поняла, что это только начало. Вопросы сыпались один за другим, и я отвечала коротко, уклончиво, но с лёгкой улыбкой – ровно настолько, чтобы не прослыть букой, но и не выдать лишнего.

– Откуда ткани, дорогая? – спросила дама в сливовом, и её веер замер в ожидании ответа. – Такой глубокий изумруд редко встретишь у провинциальных портных.

– Ткани привозят из южных городов, – ответила я, – но работают с ними местные мастерицы. Я считаю, что лучшее сочетание – это хороший материал и умелые руки, где бы они ни находились.

– А правда, что вы нашли древний клад? – вторая дама, в золотисто-коричневом, подалась вперёд, и в её глазах я увидела тот же блеск, что и у дам у камина. – Говорят, там было серебро и старинные украшения?

– Клад – громкое слово, – я чуть склонила голову, чувствуя, как при этих словах браслет на запястье словно теплеет, напоминая о себе. – Скорее, удачная находка, которая помогла встать на ноги. Но я бы не хотела, чтобы меня помнили только по этому.

– А почему вы не вышли замуж? – третий вопрос прозвучал из уст дамы в тёмно-зелёном, самой старшей из всех, и в её тоне я уловила не столько осуждение, сколько искреннее недоумение. – Такая красивая, богатая, умная – и одна? Это же скандал!

Я почувствовала, как Леонора чуть сжала мою руку – то ли в поддержку, то ли предупреждая, чтобы я не сказала лишнего. Я улыбнулась той самой лёгкой, непроницаемой улыбкой, которую оттачивала в последние месяцы перед купцами и соседями.

– Судьба распорядилась так, что я осталась одна с имением, – сказала я спокойно. – И я решила, что сначала нужно поставить дела, а уж потом думать о личном. К тому же, – я позволила себе чуть более открытую улыбку, – хороший муж – это такой же редкий товар, как и хорошие ткани. Не каждый день попадается.

Дамы переглянулись, и в этом взгляде я прочла смесь удивления и невольного уважения. Моя шутка попала в цель: она была достаточно лёгкой, чтобы не обидеть, и достаточно умной, чтобы показать, что я не намерена оправдываться за свою жизнь.

Веера снова задвигались, разговоры возобновились, и я поняла, что первый рубеж взят. Меня приняли – пока что как забавную новинку, как интересную собеседницу, но этого было достаточно. Я перевела взгляд на Леонору, и та чуть заметно кивнула, давая понять, что всё идёт правильно. Я сделала мысленную заметку: запомнить лица, имена, детали разговора. Всё это могло пригодиться позже, когда я буду выстраивать свои столичные связи. А пока – я стояла в кругу этих влиятельных дам, улыбалась, отвечала, слушала и чувствовала, как страх, с которым я шла на этот бал, тает, уступая место холодному, спокойному азарту игрока, который сделал первую ставку и пока не проигрывает.