Я слушала её и чувствовала, как внутри разливается тепло – не только от неожиданной встречи в этом чужом, многолюдном зале, но и оттого, что дело, начатое с таким трудом, приносило плоды даже здесь, в императорском дворце. Марта и её мастерицы работали не покладая рук, и теперь их искусство становилось моим пропуском в круг тех, кто ценит не только титулы, но и вкус.

– Передай им, пусть приезжают в Карантар, – ответила я, поправляя складку на рукаве, и поймала себя на том, что в моём голосе звучит гордость, которую трудно скрыть. – Марта всех примет. Она умеет найти подход к каждой заказчице, а мастерицы её – золотые руки. Уверена, твои знакомые останутся довольны.

– Обязательно! – Леонора оглянулась, и я заметила, как её взгляд скользнул по залу, отмечая группы гостей, пары, одиночек. Она явно ориентировалась здесь лучше меня, и это было неудивительно – она давно вращалась в столичных кругах. – Ты одна? – Она вдруг посмотрела на меня с лёгким беспокойством, как смотрят на подругу, оказавшуюся в незнакомом месте. – Позволишь представить тебя кое-кому? Есть несколько достойных дам, с которыми тебе стоит познакомиться. Не все здесь, знаешь ли, достойны внимания, но эти – именно те, кто может пригодиться.

Я кивнула, чувствуя благодарность за её участие. В этом огромном, сверкающем зале, где каждый взгляд был оценкой, а каждое слово – ходом в сложной партии, её дружеский жест казался особенно ценным. Леонора, взяв меня под руку, повела через зал, и я ощутила под пальцами тёплую, плотную ткань её рукава. Мы прошли мимо группы военных, мимо столика с закусками, где слуга как раз менял опустевшие блюда, мимо высокой напольной вазы с осенними астрами, и остановились у небольшой группы женщин средних лет, которые стояли чуть в стороне от основного движения, в нише между двумя колоннами. Их было четверо, все в дорогих, но не кричащих платьях, с той особой выправкой, которая даётся годами уверенности в своём положении. Я успела заметить, как одна из них, в платье цвета тёмной сливы, что-то негромко сказала другой, и обе посмотрели в нашу сторону с тем выражением, которое я уже научилась распознавать: любопытство, смешанное с готовностью принять или отвергнуть.

– Дамы, позвольте представить – Ариадна горт Карантар, – Леонора произнесла это с лёгкой торжественностью, и я почувствовала, как на меня обратились четыре пары глаз, изучающих, оценивающих, взвешивающих. – Та самая, о которой все говорят.

Я сделала лёгкий книксен, стараясь держать спину прямо и лицо спокойным, хотя внутри всё сжалось от этого пристального внимания. «Та самая, о которой все говорят», – эти слова прозвучали и как пропуск в их круг, и как вызов одновременно. Я чувствовала, что меня сейчас будут рассматривать, как рассматривают новую вещь, появившуюся на рынке: с интересом, с недоверием, с желанием понять, сколько она стоит и чем может быть полезна.