— Может им и было бы плевать, но тут нарисовались санкции! — буркнул Макс. — Поставки нужного кирпича из Италии нереально организовать. Короче, мы будем делать им этот итальянский кирпич под их торговой маркой прямо здесь, в твоём Колдухине. Дали пробы сырья, описали оборудование, их всё устраивает. Это невероятно выгодно. Очень сложно и на перспективу позволит делать такой же кирпич под своей торговой маркой. Мы заработаем кучу денег, и в этом «мы» есть и ты. Причина какая, знаешь? Заказчик говорит, что у него положительные личные ассоциации с Колдухиным. Это же наверняка мегалит генерирует нам позитивный пиар? Повезло тебе, короче.

— Это всё потому, Макс, — медленно, со вкусом перекатывая слова, произнёс я, — что Колдухин — это новый Милан. А моё озеро Камколь — побратим озера Комо.

Макс хохотнул.

— Ладно, водяной. Скоро встретимся. Костюм можешь не готовить, тебя в камеры совать я не планирую. Но на мероприятии пересечёмся. Или ты хотел личного пиара, покрасоваться? Я могу всё переиграть.

— Я водяной, помнишь? Сижу в центре озера, в тине, и меня никто не видит, — медленно ответил я.

— Ой, всё, пока. — он отключился.

Я положил телефон на стол рядом с пакетом и принялся дораскладывать продукты.

* * *

Руслан помылся и ушёл в подвал, а я перезвонил Василисе.

— Привет, — сказал я, когда она приняла вызов. — Ты звонила? Как продвигается служба на страже человеческого закона?

— В трудах, — её голос звучал так ровно и буднично. — Надо поговорить.

— Мне подъехать?

— Нет, вопрос не срочный.

— Тогда, может заглянешь после службы в гости? Я как раз мяса на ужин купил.

— Тогда жди, разогревай рис или что там сегодня.

— Стейк рибай, который уже истекает соком в ожидании своей участи, а к нему — запечённая картошка.

— У меня уже потекли слюнки. Но вообще вопрос серьёзный.

— Ты нашла кандидата в стражи моста? — предположил я.

— Все разговоры при личной встрече, — округло ответила Василиса.

…

К приходу Василисы я решил убраться, для чего достал новенький турецкий пылесос, включил и стал наводить порядок в доме, методично продвигаясь к лестнице в подвал.

В этот момент из широкого зеркала около вешалки показался Кузьма.

Вообще, домовые умеют перемещаться так, что заметить их практически невозможно, и если их видишь, значит, они сами это допускают.

Лохматый, весёлый, и худой, он уставился на пылесос с таким выражением, словно я привёл в дом бешеную собаку и отправил её побегать. Секунду спустя он полез обратно.

— Э! — крикнул я, перекрывая гул мотора. — Ты, вообще-то домовой! Дух домашнего очага и уюта! По обычаям ты должен помогать по дому! Ну или хотя бы рядом постоять в виде моральной поддержки!