— Да, не так. Всё пошло не так. Я вёз деревянные поддоны со свежесформованными брикетами. Они же мягкие, уязвимые. И тут… в цех залетела ворона. Каркнула. Я и дёрнулся. Ну и чуть-чуть уронил один поддон на другой. А сырые брикеты… Короче — два поддона превратились в большую кучу… глины. Мастер смены прибежал, стал очень громко и выразительно орать. В самых разных выражениях, некоторые из которых я слышал впервые. В общем, выгнал меня, буквально. Я же на испытательном сроке был. Так что трудовая карьера у меня вышла очень короткой.

Руслан тяжело вздохнул, навалился на стол, подперев щеку кулаком.

Я положил на стол перед ним булку с маком, он посмотрел на неё с грустью, но взял.

— В общем, у них на линии теперь остался работать только один местный работник. Чувствую себя, как в реалити, выбывшим участником. Когда я уходил, тётенька из отдела кадров пыталась меня подбодрить. Добрая такая женщина. Сказала, чтобы я не расстраивался, предложила попробовать себя на других специальностях. Пояснила, что у них скоро ещё линии открываются, масштабирование производства. Предложила: «Может, вам в нашу службу безопасности пойти? У вас вид такой… мужественный». Знаешь, меня мужественным сроду никто не называл.

— Да, мужчины редко получают комплименты.

— Ну, короче, она меня повела к их начальнику службы безопасности. Им оказался низкорослый широкоплечий мужик. Качок с маленькими глазками, маленькими ручками и странным писклявым голоском. Он даже говорить со мной не стал. Смотрел минуты полторы, молча, я было подумал, что он «завис», а потом сказал, что у него в штате лимит по раздолбаям и дебилам уже превышен, и хрен он меня к себе возьмёт, даже если я соглашусь ему бесплатно периметр патрулировать. В общем, Вадим, я снова безработный, меня даже в охрану не взяли.

— Руслан, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал оптимистично. — То, что ты пытаешься устроиться куда-то в этом мире — это уже хорошо. Ты ищешь своё место, и это правильно. Некоторое количество неудач — тоже норма. Приди в себя, продолжай попытки. В крайнем случае тебе всегда есть где жить, тут тепло, светло и мухи не кусают.

— Пойду смою с себя дух увольнения, — пробормотал он, с трудом отрывая себя от табуретки. — И отдохну.

— А ты пока что не определил свою стихию? — спросил я вдогонку.

Он остановился на полпути к дверям ванной.

— Я не знаю, как это сделать. Может моя стихия — это безработица и неудачи?

— Не дрейфь, я тебя помогу позже, обещаю, — успокоил я друга. — А пока, иди освежись водичкой, она-то уж точно способна смыть любые невзгоды.