Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно.

И не оспаривай глупца .

— Что Вы имеете в виду? — спросил я, а Пушкин покачал головой.

— Друзья мои, что может быть более ёмким, чем поэзия? Мне кажется, что вас ждёт дело, и притом великое дело, можно сказать, даже подвиг. Я не должен отвлекать вас.

Он приподнял цилиндр, давая понять, что разговор окончен, и отвернулся к следующей группе туристов. Те уже нетерпеливо топтались рядом, явно желая подойти и сфотографироваться с иконой отечественной поэзии.

Мы пошли дальше. Шагов через пятьдесят Василиса чуть наклонилась ко мне и сказала задумчиво:

— Вообще-то, он двоедушник. Этот артист, который изображает Пушкина.

Я оглянулся. Ряженый уже позировал с парнем в бейсболке, разводя руками в каком-то театральном жесте.

— Ну, — сказал я, — всяк трудится как может. В отличие от тех же шуликунов в метро, он выглядит вполне безобидно.

Мы прогулялись какое-то время по набережной Невы, посмотрели на Медного всадника, прошли через Александровский сад, а потом спустились в метро на станцию «Гостиный двор».

В этот раз метро встретило нас суетой часа пик. Нас буквально втянуло внутрь человеческим потоком. Перрон гудел, словно растревоженный улей. Народ ехал с работы, поэтому вагоны были битком.

Я не был фанатом Санкт-Петербурга, Петрограда, Ленинграда и вот уже снова Санкт-Петербурга. В разные свои жизни я почти всегда жил южнее или восточнее.

Исторических личностей, в том числе и Пушкина, я не встречал, не общался. Не доводилось. Да это и не удивительно, ведь знаменитых современников, будь то актёры, бизнесмены или политики я тоже не вижу вживую. Лет через сто спроси меня про Кобзона или, скажем, Безрукова, я не смогу сказать ничего особенного.

И всё же вынужден признать, что культурный фон в Санкт-Петербурге отличался практически во всём. Например, то же метро.

Суета, наплыв людей, которые ехали с работы — да.

Но толкотни и ругани — на порядок меньше.

Когда двери поезда наконец выпустили нас из людской толкучки на «Елизаровскую», мы предпочли пройти остаток пути пешком, вдыхая прохладный воздух. Нашей целью был бизнес-центр со знойным, пропитанным кубинским солнцем, совершенно несеверным названием «Фидель».

Здание было смелым сочетанием старины и современности. Явно старые (как тут говорят — архаичные?) кирпичные стены, которые, должно быть, помнят ещё выстрел «Авроры», выглядели идеально ровными и чистыми. Их очевидно недавно отреставрировали и вдобавок чем-то покрыли, а в оконные проёмы вставили современные стеклопакеты, сейчас вымытые до блеска.