Я бы сказал — стиль архитектуры «Авантюризм». Внутри было множество заведений, пахло кофе и выпечкой с корицей.

По лестнице поднялись на третий этаж.

На двери с нужным номером висела посеребрённая табличка «Банкротство граждан», а за ней находился шумный офис.

Мы переглянулись (по нашим данным, Василиск с банкротством никак не связан), проверили нумерацию, и я приоткрыл дверь.

— … ну, так смысл в том, чтобы вас очистить! — втолковывал мужчина за столом. Вид у него был изрядно помятый, а глаза — красные, как у хомяка, не спавшего недели три, не меньше. Костюм сидел на нём так, словно все эти недели бессонницы его носили не снимая.

Напротив, сидела пара — мужчина и женщина. Тоже не отличались лоском. Растрёпанные и помятые, но, в отличие от собеседника, весёлые и возбуждённые, с блестящими от избытка чувств глазами. Женщина поправила очки в роговой оправе и ответила с апломбом экзаменатора, отчитывающего нерадивого студента:

— Да что Вы знаете об очищении, любезный! Вы даже Данте Алигьери не читали!

— Зато я читал Уголовный кодекс, сборник анекдотов СССР и закон о банкротстве три раза!

— Оставьте Ваше бренное, батенька! — хохотнул мужчина-клиент. — Мы уже достаточно очистились. Однако банки категорически отказывают нам в ассигнованиях. Вот у нас и созрело ощущение, что Вы самую малость изволите недорабатывать.

— Всё я дорабатываю, — оборвал его мужчина в костюме и посмотрел сурово. — Вы просто не до конца понимаете всю глубину ситуации.

— Да какая там ситуация! — отмахнулась дама.

— Да-да, Екатерина Панкратовна права, — поддержал мужчина свою спутницу. — Нам срочнейшим образом требуются финансовые вливания.

— Для каких таких целей? — устало спросил мужчина в костюме.

— Ну, очевидно же, Григорий Маратович, — ответил клиент. — Чтобы сделать другие вливания. Видите ли, банки и суды могут ждать. А вот «Жатецкий гусь» тёмное, на который сейчас была объявлена акция, не может ждать!

Мужчина в костюме крякнул от неожиданности. Он зачем-то собрал со стола несколько документов, которые, судя по всему, никак не относились к одному делу, и нахмурил брови.

— Слушай… — шепнула мне Василиса.

Юрист вздохнул, почесал лоб и начал что-то объяснять про реструктуризацию долгов, но я перестал вслушиваться. Мы с Василисой молча посмотрели друг на друга. Язык двоедушников я понимал, язык бюрократов — тоже, но этот диалог звучал как заклинание из параллельной реальности. Там, где деньги текут не туда, куда нужно, а гуси диктуют условия.

— Я попробую разузнать, — шепнула Василиса, кивая в сторону юриста. — Когда здесь всё уляжется, может, он знает, где найти Петухова, или подскажет его координаты.